Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Зачем? Теперь расскажут, подробно и в деталях – у них все время впереди!

– А как там Василий Федорович? – спросил Степан. – Перст, можно сказать, судьбы, который нас свел! Я Лешке давно звонил, с неделю назад, узнавал о состоянии больного.

– Вчера выписали из больницы. Асокины его к себе в Москву забрали до полного выздоровления. Он родной брат их домработницы, а она член семьи. Я к нему в больницу не ходила. Княгинюшка навещала, а я от нее все новости узнавала.

– И почему не ходила? – предполагая ответ, спросил Степан.

– Тебя боялась встретить и знала, что не удержусь и начну Василия Федоровича о тебе расспрашивать! – поражала честностью Стаська.

– Понятно, как говорит наш Лев Гурьевич.

К полудню они все же уснули, обессиленные, не в состоянии ни разговаривать, ни целоваться, переплетясь руками-ногами, выключились в один момент, словно в омут ухнули. Часа в три Степан проснулся и стал собираться. Стаська, не до конца проснувшись, все не могла понять, куда и зачем ему надо ехать.

– Ты спи, – поцеловал ее в висок полностью одетый и готовый к выходу Степан. – Мне надо Ане продукты купить, она не успевает, и отвезти ее в больницу к Юре и обратно, а вечером я вернусь.

– Гумм-м… – поерзала Стаська головой по подушке, что, видимо, означало понимание.

– Тебе придется встать и закрыть за мной дверь, – поцеловав девушку еще раз, с сожалением объяснил Степан, так не хотелось ему будить ее окончательно.

Стаська сонно отозвалась, не открывая глаз:

– В верхнем ящике тумбочки, в прихожей, вторые ключи.

Возьми и закрой сам.

– Спи, – сказал он, улыбаясь, и поцеловал еще раз.

Напоследок.

Улыбка воцарилась на его лице и в душе основательно, он никак не мог перестать улыбаться, и когда сел в машину, и когда осторожно выезжал из загроможденного автомобилями двора на проезжую часть. Невозможно было перестать улыбаться и чувствовать звенящее счастьем тело, разум, сердце, когда перед глазами проносились кадр за кадром их ночь и Стаськины то смешливые, то потрясенные, то наполняющиеся слезами от переживаемого глаза цвета темного меда.

Зазвонил один из сотовых, выложенных на торпеду. Неслужебный.

И на том спасибо – сейчас и в «бой» Степану, мягко говоря, не потянуть!

Он посмотрел на определитель номера, и улыбка потухла сама собой – звонили с Вериного домашнего телефона.

– Да! – ответил Степан.

– Степан Сергеевич? – спросила Ольга Львовна осторожно.

– Да, – предчувствуя нехорошее, помрачнел Степан.