Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Как она вообще вернулась домой, да еще и привела сюда сына? Как у нее повернулся язык спросить «ты скоро?» Что она должна была чувствовать, готовясь очутиться в одной кровати со своим кошмаром? Черт бы тебя подрал, Дима. Черт бы тебя, спятившего идиота, подрал.

Андрей сел на пуфик у двери и потер пальцами лоб.

– Юль, я не знаю, что произошло ночью. Психологический срыв во сне. Временное умопомрачение. Сердечный приступ. Или что-то еще. Но чем бы оно ни было, оно прошло. Я уверен, это больше не повторится.

Со мной все в порядке. Слышишь меня?

Жена снова искоса взглянула на него. Но задержала взгляд на секунду дольше.

– И не надо смотреть на меня как на восставшего из ада Чикатило.

Она вяло улыбнулась.

– Извини. Это было действительно страшно. И сейчас… Понимаешь, такие вещи не проходят бесследно."

"– Хочешь, я лягу в зале? – спросил Андрей.

– А ты не обидишься?

Он подумал, что сама бы она этого никогда не предложила, и проглотил вдруг возникший в горле ком. Какой компьютерщик? Дурак ты, если мог подумать о таких глупостях.

Это твоя женщина, и ничья больше.

– Нет. Тем более, кажется, я ничего не теряю.

Он кивнул на ее красные шортики. Юля рассмеялась.

– Ближайшие два дня точно. Я буду ждать твоего возвращения. Ну, скажем, например, в среду.

Страх в ее глазах уступил место облегчению. И все же поцеловать его на ночь, как это она всегда делала, когда уходила спать первой, она не решилась.

10Сережа проснулся от шороха за окном. Если бы не одеяло с Винни Пухом, он бы не услышал этот слабый шелестящий звук.

Одеяло было слишком жарким, и он всю ночь то накрывался им с головой, то сбрасывал с себя, разгоняя сон. Мама сказала, что скоро выпадет снег и все станет на свои места.

Снаружи кто-то терся о стену. Кто-то большой и сильный. Мальчик представил кавказца Артюховых. Они отпускали его с цепи на ночь.

– Нет, на этот раз ты себя не обманешь, – прошептал голос в голове. – Это звук трущейся о стену одежды.

Смутный пугающий образ, силящийся оформиться в слово, забрезжил в сознании.

И Сережа чувствовал, что, обретя твердые очертания, это нечто станет сильнее и страшнее в тысячи раз. Тогда смутная тревога превратится в цепкий ужас. И это неминуемо случится, если он сейчас же не прекратит думать об этом.

Он резко сел в кровати. Звук исчез. Сережа посмотрел вокруг.

В комнате было темно. Сквозь стекло на стол, заваленный учебниками и тетрадями, падал желтый лунный свет.