Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Если послушать вас, получается, мы, советские люди, против политики мира без аннексий и контрибуций? И еще одно: получается, наше правительство и лично товарищ Сталин не понимают, что в интересах СССР и что не в его интересах?

Хорошо, откликнулась первая Оля Чеперуха, наши вожди лучше нас понимают, что надо делать. Хотя ее Иона чуть не потерял из-за Финляндии ногу, она согласна: раз правительство подписало такой договор, значит, надо такой. Но почему в Финляндии, когда мы могли из них сделать полный форшмак, власть осталась в руках у помещиков и капиталистов?

— Законный вопрос, — согласился Иона Овсеич.

— Итак, по первому пункту все ясно: как поется в песне, чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим. Что же касается экспорта революции, а на языке исторического материализма именно так звучит твой вопрос, товарищ Чеперуха, отвечу тебе: как ребенок не может перепрыгнуть сразу из первого класса в десятый, тем более институт, так рабочий класс и трудовое крестьянство данной страны должны сначала созреть.

Другое дело, если они созрели: тут им можно помочь, тут мы должны им помочь.

— Значит, — Оля сделала брезгливое лицо, — рабочие и крестьяне Финляндии еще отсталые и темные, что не понимают, где для них плохо, а где — хорошо.

Учитывая разгром белофинских войск и успехи Красной Армии, которые пролетариат Финляндии мог бы использовать, но не использовал, подобный вывод, сказал Иона Овсеич, в целом имеет право на жизнь.

После занятия Дегтярь всех отпустил домой, а Олю Чеперуху просил задержаться.

Первая мысль у нее была, что с мужем опять случилось несчастье, она схватилась рукой за сердце, но в данном случае страх был напрасный: речь шла, действительно, о Ионе, но как раз с хорошей стороны. Дегтярь вспомнил случай в декабре тридцать седьмого года, когда Чеперуха пришел звать Лапидиса на выборы, а тот встретил его так, что Иона, до глубины души возмущенный этим наглым поведением, в ответ высадил стекло.

— Мой Иона такой сильный, — засмеялась Оля, — что стоило ему захотеть, он мог бы снять двери вместе с рамой.

Дегтярь сказал, это неудивительно, человек всю жизнь занимался тяжелым физическим трудом, но сейчас у него другой разговор: Иона, как всякий заботливый и преданный муж, конечно, делился откровенно со своей женой.

— Еще как делился! — подхватила Оля, — У него есть свои недостатки, у всех есть недостатки, но за двадцать лет не было случая, чтобы мы друг от друга прятались или что-нибудь скрывали.