Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Тетя Настя пощупала монетки в кармане и вздохнула: нехай ее режут на части, а врачом она бы не согласилась.

Доктор Ланда сказал, он хорошо понимает, тем более, что у них в работе много общего: ни дня, ни ночи, вечная тревога, и люди, каждый со своими претензиями.

Насчет претензий тетя Настя привела последний пример с Граником, как он по ночам золотую краску домой тащит и орет на всю Одессу, чтобы не запирали ворота.

Да, подтвердил доктор Ланда, Граник — человек со странностями, пожелал тете Насте спокойной ночи и сам горько усмехнулся: откуда при ее работе покой!

В окно заглядывал молодой месяц, тетя Настя долго не могла заснуть, вспомнила по очереди Лялю Орлову, как та бежала через двор, Ефима Граника с его очищенным бензином, доктора Ланду, у которого круглые сутки дежурство: можно подумать, кроме него, докторов в Одессе нет.

Раньше давал рубль, потом на полтинник съехал, теперь — четыре гривенника. Недаром люди говорят, жид за копейку держится."

"На другой день во дворе все знали, что Ляля Орлова не ночевала дома и не вышла на смену.

Иона Овсеич был возмущен до глубины души и требовал, чтобы Клава Ивановна дала ему убедительное объяснение, как получилась такая широкая огласка. Клава Ивановна пожимала плечами и на пальцах вела счет: она знала, сам Дегтярь, Дина Варгафтик, дворничка, а больше никто.

— Чудо! — громко смеялся Дегтярь, как будто ему очень весело. — Но здесь не церковь, чудес не бывает, и кто болтает, пусть пеняет на себя!

Клава Ивановна, как ни добивалась у Дины Варгафтик и тети Насти правды, получала на все вопросы категорическое «нет».

— Значит, — опять набросился Дегтярь, — чудес не бывает, но иногда случается. Так?

Клава Ивановна целый день терпела эти упреки, потом не выдержала и сказала Дегтярю: шила в мешке не утаишь, а если он хочет, чтобы сохранялась тайна, должны знать только они вдвоем.

— Нет, — закипел Иона Овсеич, — тогда будет ясно, что болтает сама Малая! Я запретил звонить на фабрику, а ты нарушила, я говорил, нельзя показывать страх и лишние опасения, а ты стояла у Орловой возле дверей и прислушивалась.

Малая, я тебе по-товарищески советую: брось эту партизанщину!

Что Иона Овсеич знает о телефонном разговоре с фабрикой, Клава Ивановна не удивилась — наверно, сам звонил и ему сказали про тетю из Херсона, — но насчет дверей была просто загадка: допустим, Настя могла видеть, как она выходила из парадного, но возле дверей, когда она стояла и прислушивалась, не было ни живой души.