Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Зоя, — скомандовала мадам Малая, — марш в комнату и веди себя прилично, а то люди могут подумать черт знает что!

Зоя взяла руку Клавы Ивановны, попросила вытереть ей слезы и разгладить морщинки под глазами, не то Ванечка придет, она будет совсем старенькая, и разлюбит навсегда. Клава Ивановна возразила, что Лапидис не какой-нибудь ветреник, а хороший семьянин и любит свою жену. Зоя нахмурилась и сказала, хватит ему прятаться — пусть возвращается домой.

Сутки прошли спокойно, мадам Малая ночевала у Лапидисов, а потом опять все повторилось, и пришлось вызвать карету.

Зоя брыкалась изо всех сил, одного санитара укусила за нос и требовала, чтобы Ванечка приехал к ней, а она к нему не хочет. Клава Ивановна подала санитарам два полотенца, чтобы связали Зое руки и ноги, так и сделали, подняли ее над землей, один спереди, другой сзади, и так несли до ворот, где стояла машина. Мадам Малая и все люди вокруг возмущались, что карета не заехала во двор, а остановилась у черта на куличках. Доктор ответил: «Не ваше дело!» Мадам Малая крикнула вдогонку: поговорим где надо, посмотрим, какой ты прыткий!

У Лапидисов не было близких родственников, которые могли бы взять Адю к себе.

Первое время за ним присматривала Клава Ивановна, но всякие поручения и нагрузки требовали внимания, по домашнему хозяйству тоже были заботы, и она выбивалась из сил. Правда, за Адей понемногу ухаживали то Аня, то Соня Граник, то Дина и Тося, но у каждого было столько своих хлопот, что дай бог успеть.

Товарищ Дегтярь предложил устроить мальчика в детдом, который на Большом Фонтане. Клава Ивановна заплакала: Адя, на редкость послушный ребенок, другой на его месте, без мамы, без папы, давно попал бы в уличную компанию."

"— Малая, — рассердился Иона Овсеич, — твои слезы никому не нужны: или ты берешь его на свою ответственность, или пусть идет в детдом.

Адя, когда узнал, что его определили в детдом, не пришел ночевать. В семь часов утра, еще было темно, Клава Ивановна с Аней нашли его на вокзале: он спал на скамейке, шапка под головой, и укрылся пальто.

— Адя, — сказала твердым голосом Клава Ивановна, — я всем говорю, что ты самый лучший мальчик, а получается, я вру.

Аня Котляр повернулась спиной, плечи у нее вздрагивали, как будто от сильной икотки. Адя смотрел своими большими, как у мамы, синими глазами, на лоб спадали волосы. Клава Ивановна вынула гребешок, причесала, прижала Адину голову к себе, постояли минуту молча и пошли.