Двор. Книга 1 читать онлайн

Дина сказала, что Адя, сын Лапидиса, — вундеркинд и будет иметь славу на весь мир. Обидно и больно за его маму: каждый год она по три месяца лежит на Слободке и приходит оттуда тихая, как свечка. Лапидису нелегко, надо еще удивляться, как он находит силы смеяться и шутить. Такого мужчину стоит уважать.

Аня Котляр вдруг почувствовала, как кровь ударила ей в голову и потемнело в глазах.

— Что с тобой? — спросила Варгафтик. — Ты еще чересчур молодая, чтобы иметь климакс.

Адя Лапидис играл вальс Шопена, теперь звук был не такой громкий, как вначале, и чем тише он делался, тем больше рос страх, что сейчас совсем не станет.

Аня заплакала, и хотя никто не спрашивал, сама объяснила, что не понимает, отчего эти глупые слезы, но ей очень больно и обидно, а почему, откуда — она не знает.

Оля Чеперуха сказала, у нее тоже бывает: как будто умер кто-то близкий. Ничего, придет и опять уйдет. От слез делается легче.

Степа Хомицкий закончил штукатурку нового форпоста и, в добавление к проекту, установил в углу раковину с краном, чтобы дети имели где помыть руки.

Товарищ Дегтярь сказал, такого рода партизанщину можно только приветствовать, и особо отметил: простой рабочий, если дать ему полный простор для инициативы, может поправить любого инженера. Инженер, в силу своей психологии, цепляется за устарелые технические нормы и загораживает дорогу новому. А у рабочего, который представляет собой самую революционную силу, заложена классовая ненависть ко всякому застою. Отсюда — стахановское движение, отсюда наши Стахановы, Бусыгины, Виноградовы, которые полностью овладели техникой своего дела, оседлали и погнали вперед.

Лапидис тоже одобрил инициативу водопроводчика Хомицкого, но при этом удивился, как сильно везет Дегтярю.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Иона Овсеич. — Говори ясно, без ребусов и шарад.

— При чем здесь ребусы и шарады? — повысил тон Лапидис. — Да, инженеры — ретрограды, группе спецов из НКПС пришлось дать слегка в зубы и выпроводить вон, но неужели ты не встречал, хоть у себя на лаптебашмачной фабрике, консерваторов среди рабочих?

— Лаптебашмачной! — Иона Овсеич отшатнулся, как будто хотели ударить.

 — Встречал. Встречал, с позволения сказать, этих рабочих, которые просто прихвостни и последыши шахтинцев, промпартийцев и тех самых спецов, которые норовят облить грязью наш рабочий класс.