Соавторы читать онлайн

А остальные шестьдесят семь процентов расселись тут на полу в Настином кабинете, забрались на стол, на шкаф, на сейф, на подоконник, в чайник и в горшок с цветком, свесили ножки и гадко подхихикивают над ее никчемными усилиями, потому что точно знают: эта партия - за ними, и Насте ее ни за что не выиграть.

Но Настя пока что исхода игры не знает, и сидеть ей над этими списками до морковкиного заговенья, чтобы потом признать в конце концов свое поражение.

***

Глебушка Богданов начал подавать литературные надежды еще в юном возрасте.

В тринадцать лет школьные учителя зачитывались его сочинениями, в пятнадцать - вся школа сбегалась к стенгазете, где был очередной Глебушкин опус из жизни одноклассников, в шестнадцать его рассказ был напечатан в ""Комсомольской правде"", при этом редактор очень его хвалил и велел приносить новые творения. К моменту поступления в Литературный институт у него было уже десяток публикаций и куча хвалебных отзывов. Первую книгу он начал писать еще в институте, избрав в качестве тематики жизнь Козьмы Терентьевича Солдатенкова - книгоиздателя, коллекционера и текстильного фабриканта, на деньги которого и была построена в Москве больница, носившая его имя, а впоследствии переименованная в Боткинскую.

В этой больнице служили дед и отец Глебушки, и выбор темы никого не удивил. Книга получилась замечательная, и Глеб Богданов удостоился славы, почестей и премий.

Вторую книгу он задумал написать о Михаиле Васильевиче Фрунзе, подал заявку в издательство, опасаясь, что ему, такому молодому, могут не доверить (читай - не разрешить) жизнеописание выдающегося полководца.

Но опасения не подтвердились, редакция согласовала вопрос с высшим партийным руководством и заявку приняла. Более того, Богданову даже выдали деньги для поездки в Туркмению, чтобы он на месте мог собирать материал о том периоде жизни Фрунзе, когда он командовал Туркестанским фронтом.

К этому времени у Глебушки появилась невеста, красавица Зоя, и они собирались пожениться, как только он вернется в Москву.

Богданов отсутствовал почти три месяца. Это была первая за его двадцатипятилетнюю жизнь столь длительная отлучка из дома, и свобода совершенно опьянила его. Он чувствовал себя вне опеки, вне контроля и вообще вне всего, в том числе и вне семьи. Нет, он не ударился в загулы, не пьянствовал и не валял дурака, он добросовестно собирал материал, обдумывал его и чувствовал себя настоящим писателем. Совсем настоящим. Большим.