Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

«А ведь скоро революция…» — безэмоционально подумал он.

Разруха. Миллионы погибших. Да и потом…

Все-таки предстоящая весьма трагическая история страны пробила скорлупу отрешенности и Михаил болезненно поморщился.

По поводу революции у Михаила Климова было сложное мнение. Царский режим сгнил до основания, тут вопросов нет и спасать его не то, что нет смысла — вредно. Да и как спасти того, кто не хочет спасаться? А чтобы спастись, нужно измениться, а меняться дворянство не желало.

«Да и что я могу в этом отношении сделать? — снова подумал он, с некоторым неудовольствием внутри. — Ничего».

Но и большевиков Михаил тоже не поддерживал. Слишком они, получив первый успех, заигрались в мировую революцию разжигая ее за счет средств России и в итоге все спустили в унитаз."

"Потом конечно, когда остались с голой жопой, спохватились, но опять же действовали словно руки из этой самой жопы растут, используя самые неэффективные решения из возможных.

Словно специально выбирали.

Климов словно наяву представил себе бредовую картинку, как в кремле заседает правящая верхушка из революционеров. Перед Сталиным лежат несколько проектов, и он, попыхивая трубкой, спрашивает:

«А какоэ из ных самоэ затратноэ в рэализации и нээффектывноэ в работэ, товарысч?»

«Вот это, товарищ Сталин, под номером шесть.

Заводы будут, как вы любите, самыми большими в мире, управляемости никакой, логистика хуже не придумать, модернизация фактически невозможна без остановки всего производства, и хватит одной вражеской бомбы, чтобы парализовать работу всего завода и целого сектора экономики с ними связанных. Мы ведь их строить будем поближе к врагам, чтобы их бомбардировщики точно до них долетели!»

«Вот его и рэализуйтэ.

Когдэ война начнэтся, угробим есшо туеву хучу срэдств на ых эвакуацию и палавыну заводов патэраэм в дарогэ».

«Слушаюсь, товарищ Сталин!»

«Есть предложение, как еще хуже сделать, товарищ Сталин», — предлагает еще один деятель лысоватый и колобковатый, вскакивая со своего стула.

«Гавары», — сверкнув желтыми палпатиновскими глазами, кивнул Сталин.