Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он молча слушал все мои пояснения, глядя мне в глаза. Взгляд у него странный. Необычный. Не тяжелый и давящий, но какой-то…

Он смотрел мне в глаза абсолютно спокойно, почти не моргая. Этот его взгляд будто медленно втекал в голову, проникал в кровь, тяжестью разливался под кожей и путал мысли. Я сама не заметила, как начала волноваться, почти сбиваться и желала отвести глаза, словно бы нерадивая студентка сдающая предмет к которому не готовилась и надеющаяся на снисхождение экзаменатора, не склонного к этому.

От слова совсем."

"Когда у меня возникла эта ассоциация, я испытала полную растерянность, потому что вот чем-чем, а неуверенностью в себе никогда не страдала. Это было очень-очень, просто, сука, очень странно. Сидит передо мной человек, которого я вообще впервые в жизни вижу. Он сидит, ничего не делает, не говорит даже, просто в глаза смотрит, а у меня голос тише становится, мягче, почти просительным, как будто я накосячила и меня сейчас за это наказывать будут. И я действительно именно так себя чувствовала.

Знала, что это полный бред, но ничего не могла поделать. Это опутывало с ног до головы, липло к нутру, перелиновывало. Это пугало. Потому что Казаков совсем на меня не давил, он вообще никак не выражал эмоций, просто смотрел, а я чуть ли в поклоне перед ним биться хотела. Господи, что это за жесть… Нужно немедленно это прекращать. Для начала разорвать зрительный контакт.

Я быстро протянула ему стопку документов и он перевел на них взгляд, и у меня будто удавку с шеи сняли.

Принял бумаги и я отметила еще одну странность — плавность движений. Которая парадоксально заявляла, да просто вопила о резкости. Это абсурдно звучит, но это именно так. Что-то подобное ощущаешь, когда смотришь на питона, или удава. Они тоже все такие плавные, пока не решат напасть. И тогда без шансов.

Я смотрела на его лицо, когда он читал документы, пыталась проанализировать и все отчётливее понимала, что мой вывод про орешек был поспешным.

Дело было вовсе не в его взгляде.

Дело было в нем самом. Веяло от него чем-то таким. На это остро реагируют первобытные инстинкты, шепчущие быть очень осторожной. Он не часовая бомба, он не агрессивный хищник, он не хитрожопая и опасная тварь по типу Ерохина, он не из этих уверенных в своей власти самцов вроде Андрея. Нет. Им всем нужно пасть открыть, чтобы показать кто они. А ему достаточно взгляда, чтобы до тебя все дошло. И доходит. Входит и травит. Заставляет забыть кто ты и пригнуть голову.