Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Этап завершающий: Коба, ксивы где?

Коба повернулся к другому грузину, сидящему с краю дивана и что-то ему сказал на родном языке, тот быстро поднялся и вышел.

Люди из-за стола под окном тоже торопливо начали подниматься и собираться. Я прикусила губу, протяжно выдыхая, впитывая кожей разряжение атмосферы и наивно пытаясь усмерить галоп сердца.

На фишки и деньги легла стопка паспортов и банковских карт. Вокруг Влада собрались все присутствующие, одевая верхнюю одежду. Он пригубил виски, глядя на паспорта и карты которые разбирали люди и негромко произнес:

— Так, сейчас я напоминаю вам, а вы, как выйдете, напоминаете тем, кто уже на низком старте: ксивы светить аккуратно, а не как в тот раз.

Понятно, Юра? — холодный взгляд на мужчину напротив. — Зубы все себе вставил? Мозг включай, я больше не хочу в гипсе ходить. — Перевел взгляд на стол и снова пригубил. — В банках на Суханова и Дмитриевском снимать мало, они меченные. К банкоматам в «Радуге», «Армаде» и этом еще… как его там… короче, молл на Кирова, не подходить вообще.

Большую часть снять по области. Сначала в банках, потом только в банкоматах, правила помним. Машинами тоже не светить, особенно тебя касается, Ален. — Девушка, натягивающая шапку вздрогнула и кивнула. — Амир, — взгляд на молодого грузина рядом с Кобой, — маякни моим бестолачам, чтобы с первой партией тут были. — Дождался кивка Амира, и довольно прицокнув языком, усмехнулся. — Ну, с богом, орлы.

Люди стали покидать квартиру, Влад прикрыл глаза и пригубил бутылку. Ушли почти все кроме Кобы и еще одного грузина.

Казаков бросил на меня взгляд и кивнул на диван, куда садился сам. Я на ватных ногах пошла.

Они разыгрывали партию, шутили, негромко смеялись. Где-то с час. А потом началось. Сначала приехал Спасский, потом Руслан. С сумками. Полными нала.

Влад развалился на диване, положив правую руку на спинку над моими плечами и, вытянув длинные ноги, курил и прищурено смотрел, как заносят сумки. Много сумок. Руслан и Спасский с еще парой человек оккупировали широкий стол под окном и вели подсчет.

Стрекот аппаратов для счета денег, щелчки резинок по пачкам. Алкоголь и дым сигарет под потолком.

Они все несли, а он все смотрел. Лицо непроницаемо, затяжка, задержка дыхания и протяжный выдох с одновременным прикусом губы.

Здесь не было торжества. Ликования. Восторга.

Это не в первый раз — внезапно поняла я.

Здесь было его тихое упоительное удовлетворение и его задумчивый взгляд на сумки в паре метров от него. Я не могла смотреть на них.