Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

С этого дня жизнь стала двигаться длинными скачками от одной мимолетной встречи до другой. Сейчас она видела его третий раз в своей жизни, и она знала, что сегодня он здесь будет. Она знала о нем так много, а он даже не подозревал об ее существовании.

Он стоял там, рядом с её отцом на улице у бассейна и Вики видела Его со своего инвалидного кресла сквозь окна веранды. Она знала, что он придет, она даже знала, что ему нужно - на небольшом журнальном столике рядом с ней лежали тонкой стопкой приготовленные книги.

На самом деле не было никакой нужды ездить по всему дому в этом инвалидном кресле, но в нем она казалось такой безобидной и такой несчастной. Она села в него в тот день, когда увидела во сне - Он смотрит на нее в этом кресле - и провела в нем все лето, хотя точно знала, что тот день, когда он здесь появится, будет поздней осенью. В этот день после проливных дождей неожиданно ярко будет светить солнце, и бабушкин щенок-подросток по имени Гектор потеряется."

"И вот с утра седая и высокая, с неизменно прямой спиной как престарелая балерина, бабушка уже отчитала кого-то из своих помощников за пропажу собаки и на улице со всех сторон то и дело были слышны призывные кличи «Гектор! Гектор!».

Если бы у нее только было больше времени, если бы она не умирала такой молодой, если бы приступы не стали повторяться чаще, возможно, она не стала бы так форсировать события. А возможно и стала бы. Виктория улыбнулась и одела блузку с рюшами, обрамляющими самый нескромный вырез на груди какой только смогла найти среди своих вещей.

Она умела обратить на себя внимание. Это была тем более удачная блузка, что под подбородком она начиналась со строгого воротника-стойки, а потом оборки словно разбегались, обнажая ключицы, и спускались сложной плавной линией вниз изящно обрамляя ее красивую грудь. Если сначала прикрыть вырез волосами, а потом словно невзначай откинуть их назад – на мужчин это действовало безотказно. Проверено даже на мамином муже, который до этого никого кроме матери, казалось, и не замечал.

И вот волосы лежат на груди, какая-то глупая книжка, открытая на первой попавшейся странице - на коленях, а бабушка входит во главе этой компании из трех человек. Время пощадило ее осанку, но не пощадило ее кожу. Глубокими морщинами пролегло оно по лицу, придавая ему выражение глубокой скорби, но высоко поднятый волевой подбородок усложнял впечатление ощущением несломленности.