Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Его тело сожгли на погребальном костре, — сказала тихо Кэкэчэн. — И прах ссыпали в эту чашу.

— У него же никогда не было тела, — удивилась Изабелла.

— Значит, то, что он хотел выдать за него, — ответила девушка. — Ну, вот он, красавчик!

И судя по тому, что Арсений с Белкой эхом вторили «Где? Где?» только Дэн понял, о чём она говорит. Когда Магистр снял крышку, тоже всю испещрённую знаками и символами, за край урны ухватились почти прозрачные руки и Дэн увидел… себя.

«Этот бог точно понимает, с кем имеет дело! — усмехнулся Дэн.

— Но если он опасен, то выбрал не лучшую тактику. В ребёнка я бы не смог воткнуть меч, но в себя любимого — запросто!»

Он размял ноги, прохрустел шеей под двумя немигающими парами глаз, Дэна и Кэкэчэн, и медленно отправился к ним навстречу.

Дэн видел сквозь него, как Магистр с торжественным видом высыпал в урну, которая до краёв наполнилась жидкостью, белые кристаллы, как размешал, видимо, специально для этого приготовленным половником на длинной ручке.

И как осторожно, прямо из половника, сделал глоток.

— Люди великой расы АлиСанг наш всемогущий бог Ватэс Дукс дарует вам бессмертие! — провозгласил он.

И всемогущий бог Ватэс Дукс, остановился на полпути, развернулся и театрально похлопал Магистру. А потом, привлекая внимание Дэна, посмотрел вперёд. Проследив за его взглядом, Дэн увидел Особенную. Она тоже хлопала вместе со всеми. И в тот момент, когда толпа дрогнула, направляясь к чаше — получить свой глоток бессмертия, она улыбнулась Франкину, а потом в её грудь воткнулся арбалетный болт.

Люди из первых рядов ахнули и притормозили, но задние ряды, уже не видя, что происходит в передних, продолжали напирать.

Следующим упал Магистр. Рыцари Ордена кинулись защищать детей и Избранных, оттаскивать раненого Магистра. Люди поняли, что не могут инспирироваться из этой западни, началась паника. Но стрелы, летевшие из тумана, били предельно только в рыцарей и по избранным.

— Освободи людей! — крикнул Дэн, выхватывая свой деревянный ксифос, и упирая его в грудь своего двойника.

Удивительно, но под тупым лезвием он чувствовал упругое тело, а не пустоту, хоть он и казался призрачным, а для остальных и просто невидимым.

— Я не могу, — сказал он, даже не дёрнувшись. И Дэн увидел, как он выглядит, когда серьёзен и сосредоточен. — Эти фразы тысячи лет держали меня в заточении. Я не властен над ними.

— Ты заставил себя освободить! — напирал Дэн.