Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Сука! — сказал Феликс, стиснув зубы, когда на его плечо легли две параллельных кровавых полосы клейма. — Мне кажется, или в прошлый раз не было так больно?

— Да, всё так же, Феликс, — равнодушно пробубнил Командор, но теперь Дэн точно знал, что то, чем он мазал кожу перед клеймением, не содержало ни грамма обезболивающего.

Алекс смотрел на него испытующе из-под своих кустистых седых бровей. Дэн видел, как Феликс сглатывал заполнившую рот слюну — его тоже безбожно тошнило — видел, как расширились его зрачки, и его прозрачные глаза стали чёрными.

Но он тоже справился, выдержал, перетерпел.

— Вижу, не зря я дожил до этого дня, — довольно сказал Командор, разворачивая своё кресло к выходу. — Я вырастил достойную смену!

После церемонии передачи власти, строгой, торжественной, но короткой, как было принято в Ордене — не затягивать, не рассусоливать, Дэн сразу с рвением принялся за исполнение своих обязанностей. И за те дни, что он себе отвёл на подготовку, в голове его созрел очень простой и очень чёткий план.

Бумажные листы с рукописным текстом — это единственное, что он возьмёт с собой в прошлое.

— Запомни, Дэн, а лучше запиши, ты запомнишь не всё, — сказал ему Франкин, который остался доживать свои годы в Замке Ордена. — Ты постоянно будешь встречаться с собой прежним. Ты будешь ходить по своей жизни пунктиром, первый раз оставляя короткие штрихи, а во все последующие такими же штрихами заполняя расстояние между ними. Только от тебя будет зависеть, кто из вас останется в том моменте, где ты сам с собой встретишься — ты прошлый или ты будущий.

И процесс слияния двух твоих личностей очень болезненный. Будет ломить виски и тошнить, до обмороков, до потери ориентации. И каждый раз в момент этого слияния ты будешь восстанавливать свою стёртую наложением времени память, но, к сожалению, что-то будешь и терять.

— Я понял, Ма…, — он по привычке всё пытался назвать Франкина Магистром, — Анатолий Платонович. Понял!

— И в какой-то момент, — бесцветным голосом, таким же каким стал он сам, продолжал Франкин, — вся линия твоей жизни заполнится, прочертится от первой и до последней точки, ни оставив ни одного пробела, и ни одной возможности что-то ещё изменить.

Ты поймёшь это, как понял я. Все вероятности сойдутся и будут чётко зафиксированы. Это значит, что в этот момент у тебя останется последний шанс. Если сможешь, не доводи до него.

И он протянул ему бархатный мешочек. Дэн знал, что в нём.

— Соль Бессмертия, — подтвердил его предположение Франкин.