Элиза и ее монстры читать онлайн

Меня словно бьет током. Рука дрожит от отвращения, волосы на голове буквально встают дыбом. Сжимаю карандаш крепче, чтобы не отшвырнуть его. Первая линия получается совершенно кривой. Я даже не понимаю, что хотела изобразить. Край панельки? Какую-то черту лица персонажа?

Где во всей этой истории я? Не помню.

Прижимаю руки ко лбу. Грудь начинает сжиматься, и сжимается, и сжимается. У меня все всегда получалось так легко. «Море чудовищ» – это было совсем несложно. Даже когда я еще толком не понимала, как будет разворачиваться сюжет, то все равно начинала рисовать, и, в конце концов, все складывалось.

А теперь я ничего не ощущаю, кроме сильной, тревожной паники. Я в панике, потому что ничего больше нет. Потому что хотя я знаю, что глупо так думать и надо мной можно только посмеяться, но я чувствую, что, если я не закончу, с Уоллисом может случиться что-то ужасное.

Не знаю точно, что и когда. Знаю лишь, что к моему горлу подступает ужас. Пытаюсь начать сначала. Хоть что-нибудь.

Лица. Глаза. Одежда. Все получается плохо. То слишком темно, то слишком светло, то все заваливается влево. Пропорции неверны. Линии дрожат. Центры тяжести смещены.

Жизнь карандаша заканчивается тем, что я ломаю его пополам: одна половинка летит за монитор, другая оказывается между столом и стеной. Перемещаюсь к другой стороне стола, включаю компьютер и гуглю: «Оливия Кэйн исчезновение». На странице результатов поиска слухи с сайтов новостей, фанатских форумов и соцсетей.

Идея Коула насчет пещеры и ружья одна из первых в списке. Другие думают, что Оливия Кэйн полностью свихнулась. Некоторые утверждают, что она пыталась покончить жизнь самоубийством. Таких людей очень много. Эта мысль возникает постоянно. Я прежде не читала ни о чем подобном или просто проигнорировала? Наивно было думать, что она где-то прячется?

Сломавшиеся люди не прячутся от своих чудовищ. Сломавшиеся люди позволяют чудовищам съесть их.

Сворачиваюсь клубочком в кресле: голова между колен, руки обхватывают тело, словно я забаррикадировалась.

Больше не могу плакать. Хочется, чтобы слезы хлынули потоком, тогда мне станет легче, но это услышат родители, или Салли с Черчем, или кто-то во всезнающем Интернете и найдет меня и порвет на части. Я не могу плакать. И я не могу рисовать, и я не могу зайти в Интернет, и не могу ни с кем поговорить, так какой от меня прок?

Зачем я нужна?

Глава 38

Школа – это ужасающее чудовище.