Эмиграция, тень у огня читать онлайн

Забирай, разрешил он великодушно, когда я еще соберусь! (И в самом деле, не собрался никогда.)

Несколько раз я ездила с ним в тюрьму на допросы — нюхнуть реалий. Кажется, он оформлял эти экскурсии как очные ставки…

Я уже не помню ничего из экзотических прогулок по зданию тюрьмы — любая экскурсия выветривается из памяти. Помню только во внутреннем дворе тюрьмы старую белую клячу, запряженную в телегу, на которой стояли две бочки с квашеной капустой, и высокий сильный голос, вначале даже показавшийся мне женским, из зарешеченного окошка на третьем этаже:"

"Те-чет ре-еченька по песо-очечку,Бережочки мо-оет,Воровской парень, городской жуликНачальника про-осит:То ли акустика закрытого пространства сообщала этому голосу такую льющуюся силу, то ли и впрямь невидимый певец обладал незаурядными голосовыми связками, но только тронула меня в те мгновения эта песня, сентиментальная до слюнявости (как все почти блатные песни).

Ты начальничек, винтик-чайничек,Отпусти до до-о-му…Видно, скурвилась, видно, ссучиласьМилая зазно-оба…Несколько минут, задрав головы, мы с Сашей слушали эту песню, удивительно кинематографически вмонтированную в кадр с грязным двором, с бочками воняющей прокисшей капусты, с розовым следственным корпусом, по крыше которого прогуливались жирные голуби.

— Сорокин тоскует, — проговорил мой приятель.

— А голос хорош! — заметила я.

Саша усмехнулся и сказал:

— Хорош. Убийство путевого обходчика при отягчающих обстоятельствах…

Короче, я написала повесть.

В повести действовал следователь Саша (я и тогда поленилась придумать имя), порывистый мальчик с интеллигентной растерянной улыбкой; его друг и сослуживец, загнанный в любовный треугольник; еврейская мама распалась на бабушку и дедушку, папу я ликвидировала.

Повесть была напечатана в популярном московском журнале, предварительно пройдя санобработку у двух редакторов, что не прибавило ей художественных достоинств, наоборот — придало необратимо послетифозный вид.