Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Дав команду остановиться, я и Леший спешились и через лес по дуге двинулись к лагерю, а Тур и Дан остались на месте, съехав с тропы и спрятавшись в кустах леспедецы. Здесь они должны были дождаться нашего сигнала, что в лагере все чисто.

Добравших до деревьев, окружающих поляну с лагерем, мы с Лешим залегли и стали наблюдать за лагерем. Казалось, что он был пуст, но что-то внутри меня – видимо, опять моя чуйка – не давало подняться и войти в лагерь. Предчувствие – штука странная и не всегда надежная, но я своим научился доверять еще в Афганистане.

Бывало, что все вроде бы спокойно на блокпосту или в рейде за караванами или головами духов. Вокруг тишина и благолепие, и вдруг ни с того ни с сего противно, словно зубная боль, начинало что-то ныть внутри. Умные люди (дураки, как правило, погибали первыми) к таким проявлениям «чуйки», как своей, так и кого-то из товарищей, всегда относились с пониманием. Неоднократно лишние крюки по горам наматывали, а позже узнавали, что на утвержденном маршруте нас ждала засада духов, а позже в Чечне – засада боевиков.

Информацию по выходу на охоту групп спецназа начали сдавать-продавать еще в Афгане. В Чечне это просто приняло массовый характер. Двумя словами, права старая армейская мудрость: «Лучше перебдеть…»

Вот и сейчас меня похожее предчувствие гложет. Что-то неладно. Не знаю, что именно, не знаю, где, но входить в лагерь не хочется. В этом я уверен. Должны же были остаться в лагере хунхузы. Не всех же мы положили."

"Чуйка в который раз не подвела.

Минут через десять наших наблюдений из большого шатра главаря вылез бандит, в котором я по косе, обернутой вокруг шеи, узнал повара, раздававшего пищу из котла на вчерашнем ужине банды. Оглянувшись по сторонам, хунхуз достал из шалаша полупустой, но, судя по тому, как его держал бандит, очень тяжелый мешок. Еще раз оглянувшись по сторонам, повар разбойников направился к коновязи, где из пятнадцати лошадей только две были оседланы и увешаны переметными сумками.

Дождавшись, когда хунхуз опустит мешок в одну из переметных сумок и вставит ногу в стремя, я взял его на мушку и стал выжимать ход спускового крючка. Но выстрелить не успел. Из кустарника леспедецы, который куртинами рос по окружности поляны, почти напротив меня раздался выстрел, и бандит, попытавшийся вскочить в седло, рухнул на землю.

Я затаился и, вытянув руку в сторону, пригнул голову Вовки, который попытался, приподнявшись, рассмотреть, кто стрелял.