Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Из ещё наиболее разрушительных тезисов я бы отметил следующие, – по листку, который держал в руках зачитал: – «Требуем уничтожения брака как явления в высшей степени безнравственного и немыслимого при полном равенстве полов, а следовательно, и уничтожения семьи, препятствующей развитию человека, и без которого немыслимо уничтожение наследства». Если это сделать, то будет разрушена первичная ячейка любого общества, а затем и само общество. Ну а чтобы разрушить нравственные устои и православную веру, Заичневский пишет: «Мы требуем уничтожения главного притона разврата – монастырей, мужских и женских… Имущества, как их, так и всех церквей, должны быть отобраны в пользу государства и употреблены на уплату долга внутреннего и внешнего».

Я замолчал и потянулся к стакану, чтобы промочить квасом горло. Сильное волнение буквально выжигало слюну во рту. Цесаревич и генерал-губернатор не произнесли ни слова, дожидаясь, пока я сделаю пару глотков и поставлю стакан обратно на стол.

– Хорошо, что крестьяне, о которых так ратует господин Заичневский, не поддержали эту программу.

В Польше, где восставшими была в основном шляхта, крестьяне принимают активное участие в поимке шаек повстанцев. В России «ходоков в народ» крестьяне также сами вяжут и приводят в полицейские участки. Но идеи Заичневского пусть не сразу, но находят последователей. В шестьдесят шестом году по государю промахиваются Каракозов, а шестьдесят седьмом – поляк Березовский. Между тем, на русскую революционную сцену вслед за кровавой «Молодой Россией» выходят новые персонажи.

Летом шестьдесят девятого года в Женеве увидел свет «Катехизис революционера», написанный Сергеем Геннадьевичем Нечаевым, – я начал перебирать листы в папке, чтобы найти этот катехизис.

– Не ищите, Тимофей Васильевич. Эту папку с бумагами оставите после доклада мне, – произнёс цесаревич. – С интересом перечитаю не только ваши выводы, но и все собранные материалы."

"– Я бы тоже потом ознакомился, если не возражаете, ваше императорское высочество, – вставил свои пять копеек барон Корф.

– Действительно интересно. Все события происходили у меня на глазах. Но каждое по отдельности. А общей картины я не видел.

– Не возражаю, Андрей Николаевич, – произнёс Николай. – Продолжайте доклад, Тимофей Васильевич.

– По Нечаеву могу сообщить, что по данным, представленным штабс-ротмистром Савельевым, тот в шестьдесят девятом году в Женеве встречался с Бакуниным, Огаревым.