Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Она сказала, что сейчас придет. Может ей просто неудобно со мной.

- Есть будешь? Или, может, выпьем?

- Пожалуй, что выпьем.

- Я накрою. А ты пока проследи, когда она совсем уйдет. А то еще и вправду нагрянет.

Но он не стал этого делать. Еще чего.

А Ирка как бы стала себя успокаивать:

- Съездим в субботу в магазин, что на улице Гагарина. Я там вроде как такие видела. Там есть примерочная. Правда, обойдется гривен на тридцать дороже.

- Это мелочи. А можно и не покупать там. Только примериться, а купить потом на рынке.

- На рынке и примерю. Разденусь до трусов прямо в проходе и стану мерить, пока подходящие не выберу. И мужики советами помогут.

Они не успели досмеяться, как зазвонил звонок.

- Иди, открой. Это она. Только не пугай ее, ради Бога. Нет. Я сама пойду.

А он и не собирался вставать. Пусть сама и открывает.

- Катя? Здравствуйте. Заходите. Проходите, проходите, я не укушу. Вить! Катя пришла, проводи ее в комнату.

Пришлось подниматься и встречать гостью, - Ирка оставила ее ему на попечение, прошмыгнув на кухню.

- Пошли, не стесняйся, - взял он ее за руку и повел в большую комнату. Вместе с ее сумочкой. Только босоножки успела сбросить. - Давай, располагайся."

"- Штаны снимать? - спросила она, и он вдруг понял, что она только что дербалызнула. То ли для храбрости, то ли для наглости. И запах в ее словах сразу ощутил. Запах коньяка он испокон своего века чувствовал, как кот валерьянку. Иринка, кстати, тоже.

- Потом. Куда спешить?

- У нас все из холодильника.

Такая жара… - заговорила вошедшая с гостевым подносом Ирина. И сразу почувствовала, что нужно что-нибудь говорить, говорить…

- Детей отправили, в доме как пусто стало. Это наша комната, те две поменьше - Светланкина и Сережкина. Гостей мы всегда здесь принимаем. Так приятно, что Вы согласились зайти. Можно, мы на ""ты"" будем? На Витьку не обращайте внимания, он при гостях как сам в гостях. Иди, принеси остальное.

Он сразу вышел, предоставляя жене свободу слова. Но задерживаться на кухне не стал, - в Катькином взгляде сквозила плохо скрываемая агрессивность - совершенно ей не свойственная - и он понятия не имел, во что это может вылиться.

Когда он вернулся со вторым подносом, Ирина все еще упражнялась монологом, а гостья молча слушала ее. Потом вдруг выпалила:

- Ирина, это Вы надоумили его дарить мне трусы?

- Да, я, - опешила та.

- А Вы не боитесь таким образом его потерять?

- Нет. Не боюсь. Он не из тех, кого можно потерять.