Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

- Нет, нет, - отстранила она его, мягко, без раздражения, сделав отрицательный жест обеими руками, - этого не надо. Пожалуйста.

Он уложил голову ей на грудь и так застыл, наблюдая за острым конусом соска прямо перед своим носом. В ответ она прикрыла ладонью его волосы и так они пролежали минут двадцать почти без движения и без слов.

Как-то само собою они с Еленой Андреевной оказались в одном из привычных для них с Ириной положений, позволяющих ощущать себя как бы единым целым, лишь как бы условно разделенном природой или кем-то там еще на две якобы противоположные части; раздвоенным как бы только для того, чтобы это единое целое получило три особенных дополнительных возможности, - диалога в ролях, скрещения чувств и сладостного совокупления.

Он не знал, о чем думала в эти минуты Елена Андреевна, а его более всего занимала теперь именно эта мысль, - что рядом с ним каким-то чудом оказалась его Ирина из своего будущего, абсолютно реальная, доступная непосредственным ощущениям, не придуманная и не воображаемая.

Он может гладить ее, целовать, может войти в ее лоно, спросить о чем-нибудь и услышать ответ… Что это за машина времени такая? Откуда она взялась? Может быть, именно он ее и изобрел, вчера, например, или два месяца назад… Изобрел незаметно для самого себя и запустил нечаянно в действие…

Внезапно перед глазами снова промелькнуло пятно на балконе, тут же сменившееся репродукцией Валеджо, той, что висит на стене над их с Ириной ложем, почему-то в перевернутом изображении. Ах да, так она выглядит снизу, если запрокинуть голову… А под своею ладонью, лежащей на ее животе, почувствовал вдруг приподнявшуюся матку, потом еще и еще, будто подталкиваемую изнутри снизу… да, конечно, там сейчас находится ноган ее любовника и ей невыносимо сладко от этих толчков и она подмахивает ему навстречу, насаживая себя на него…

- Тебе хорошо, правда?

- Да, Витенька, хорошо, - слышит он тихий Иринкин голос, на самом деле голос ее мамы, а на еще более самом деле голос их обоих.

И его рука, лежащая на ее животе, начинает неистово дрожать…

- Успокойся, милый, все хорошо, все хорошо…

Голос у Елены Андреевны тоже слегка дрожит.

Она взяла его ладонь своей и уложила на вздыбившуюся грудь, с силой прижав ее к соску.

- Все хорошо…

- Он ее сейчас…

- Я знаю… Ей хорошо…

Ее тело расслабилось и его рука перестала дрожать.

- Давай о чем-нибудь говорить… или… или смотри меня… не закрывай глаза…"

"Лучше смотреть. Конечно. Она разрешает. А завтра уже не разрешит.