«Если», 2009 № 04 читать онлайн

Чушь какая-то: мой отец умер, когда мне было двенадцать, мать снова вышла замуж, едва дождавшись моего семнадцатилетия. Она собрала вещи и укатила в Висконсин.

Никто не знал даже, как и когда Джесси попал на землю Монтаны: однажды мы проснулись, а он сидит в баре и выглядит так, словно всегда с нами, а может, так оно и было.

Его восемьдесят акров начали понемногу заполняться. Ветхие печатные станки скалились беззубо, точно болтающие старухи. В притащенной со свалки теплице хранилась собачья еда, запчасти для двигателей, хромовые сушилки из парикмахерских тридцатых годов, грошовая посуда, лезвия для кос, мотки переплетной бечевки, древняя поперечная пила, сиденья из школьного автобуса и еще уйма далеко не столь полезной всячины.

"

"Еще в тепличке жила пара приблудных кошек, но Большой Кот стоял под открытым небом. Это был старый бульдозер Д-6 с ковшом, и время от времени Джесси его раскочегаривал. Но по большей части он стоял себе и стоял. Летом в его тени валялись собаки Джесси: Картошка был коричневым, толстым и не слишком умным, а Чипс — мелким непоседой.

Иногда они ездили с Джесси, а иногда оставались дома. Тогда их кормили мы с Майком Тарбушем. Когда случалось что-то важное, собаки путались под ногами. За исключением меня, они одни и пришли на похороны.

— Если делать, — горестно сказал Джесси, — то уж делать.

Он завел Кота и, включив фары, двинул к месту будущей могилы — насыпи, выходящей на трассу. В те времена волосы Джесси еще блестели черным, а в темноте казались и того чернее.

Пряди свисали ему на лицо: индейский лоб и шотландский шнобель. Почти все шесть его футов были затянуты джинсой, но он даже поджарым не казался, скорее — тощим. Ступни его были под стать росту, а руки, казалось, их даже превосходили, но гонять Кота он умел.

Я стоял и смотрел, как он работает при луне. В топке бульдозера бился язычок пламени. Огонек вспыхивал на фоне черноты далеких гор и жарко светил под холодной весенней луной. Яму Джесси вырыл быстро, оттащил в сторону кучу земли, а после взялся за тонкости.

Он выводил и перевыводил могилу. Вынимал чуточку с одной стороны, сдавал назад, смотрел и решал, что линия ему не нравится. Потом вынимал еще чайную ложку, а после возился с ведущим в могилу спуском. Ясно было: ему нужен легкий уклон, чтобы носом «хадсон» смотрел на дорогу. У старого Картошки был собачий слух, но ни чуточки собачьего здравого смысла. Он залаял на луну.

Тут до меня дошло, что мне страшно. А потом — что мне почти все время страшно.