Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Той осенью я научился любить землю, как, наверное, любят ее фермеры. Земля перестала быть подложкой для шоссе. С севера летели клином канадские гуси. Огромное небо Монтаны казалось бездонным. Когда, съехав на обочину, я заглушил мотор, стрекотание кузнечиков смешалось с криками птиц. Позже дикая индейка, умная настолько же, насколько глупа индюшка домашняя, болтала сама с собой, а на меня не обращала ни малейшего внимания.

Пес объявился почти сразу же. В кафе в Мальте:

Пес Дороги.

Простите, это была ужасная ошибка.

Христофор Колумб.

В баре в Тэмпико:

Пес Дороги.

Кто боится большого злого Волка?

В баре в Калбертсоне:

Пес Дороги.

Иди на восток, молодой человек, иди на восток{9}.

Я миновал Уиллистон и двинул на юг через Северную Дакоту. Пес не показывался до Уотфорд-Сити, а там отметился в клозете на заправке:

Пес Дороги.

Он не исчезнет, будет он

Лишь в дивной форме воплощен{10}.

И в туалете в Бьютте:

Пес Дороги.

Держусь паинькой{11}.

Тем утром в Бьютте я проснулся на рассвете: земля лежала, омытая розовым и голубым.

В утренней дымке олени паслись бок о бок с коровами. Они сбились в одно стадо, мирное, как сон о том, что у тебя есть свой дом, своя женщина, которая рада тебе, когда ты возвращаешься с работы.

В Боумене Пес отметился в приличном ресторане:

Пес Дороги.

«Невыносимые детишки»{12} минус один.

Призраки вдоль шоссе не показывались, но трасса есть трасса. Под Спирфишем в Южной Дакоте я сел на хвост массивному «хадсону» модели пятьдесят третьего года. Я не отставал от него до Вайоминга, словно меня к нему привязали.

Миль двадцать парень со мной играл, потом ему надоело. Он вдавил педаль и прямо-таки улетел, скрывшись с глаз.

В те дни Шеридан был приятным городком, симпатичным и дружелюбным, к тому же мне опротивел собственный запах. Вскоре после полудня я нашел пятидолларовый мотель с душем. Я привел себя в порядок, надел чистую рубашку, пригладил волосы и почувствовал себя лучше некуда.

Улицы лежали ленивые и пыльные. Перед барами стояли фермерские грузовики, все во вмятинах и натруженные.

На тюках сена в кузове одного из них сидел индеец. На нем была шляпа с обвисшими полями, и казался он глазами и сердцем прерий. Он поглядел на меня, как на справного щенка, из которого однажды, возможно, что-то вырастет. Я был не в обиде.

Я проболтался вокруг киоска с содовой в универмаге, потому что девушка там мне улыбнулась. Она была просто красавица. Лицо бледновато, зато солнечно-золотистые волосы и руки нежные.