Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Что и заставляет их неизменно играть «приличную и приемлемую» роль, пряча свое настоящее Я.

А в этом нужно постоянно убеждать себя и окружающих. И жестко контролировать каждый свой шаг, каждое свое действие. Предъявляя к себе порой крайне строгие требования. Сниженная самооценка является их визитной карточкой.

И вот, сочиняется рассказ «для всех» — про свою идеальную семью, про идеального себя. И вымысел постепенно заменяет Я настоящее.

Это уже сочинённая жизнь «для себя самого».

А значит продолжаем производить приятное впечатление.

Продолжаем играть. Продолжаем жить только для других.

Например, становимся максимально успешным. Либо в реальной жизни, либо в своих фантазиях. Зарабатываем массу пунктов, за которые все обязаны нас любить и уважать.

Главное, чтобы они никогда не кончались. Эти пункты. Жизнь начинает напоминать компьютерную игру, где нужно набегу, судорожно собирать какие-то предметы, чтобы остаться в живых.

А если уж добился какого-то положения в жизни, — то нужно жестко подавлять все возможные сомнения у окружения в своей состоятельности или силе, чтобы однажды не услышать фразу: «А король-то — голый».

Все потому, что хорошим можно себя чувствовать только, если что-то «рейтинговое» постоянно делаешь, поддерживающее твой статус «кчемного» человека. Объясняется это просто.

В первом случае, в детстве их любили и замечали лишь тогда, когда они делали успехи в школе, в спорте или где-то еще — радовали и, еще раз, радовали. Иначе, было просто не до них.

Да, ребенок, стоящий на пьедестале, на какое-то время отвлекал домашних от алкогольного кошмара.

Поэтому — никакой «расслабленной» самодостаточности и уверенности в себе, а лишь череда преодолений и достижений. Вот и разбирайся после этого — нужен ты своим родителям или нет? Формально — вроде бы — да. А не формально? Зачем явился я на свет?

Просто так меня любить, потому что я ваш ребенок — не судьба? Слишком заняты своими семейными «танцами» с алкоголем? Эх.

А во втором случае, механизм несколько иной, но, по своей сути, в чем-то созвучный с первым вариантом.

В жизни несчастной, страдающей от пьянства отца, мамы должно же быть хоть что-то хорошее, хоть какой-то «свет в окошке»? Что в какой-то степени оправдает и смягчит ее бесконечные страдания?

И тут вся надежда на детей, которые, наконец-то «осознав», что только ради них она весь этот ад терпит, должны «вернуть долг», став тем самым Солнцем, в том самом окошке.