Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вы сказали, что ваш народ — стихии? Расскажите о нём.

Женщина с удивлением посмотрела на Эссу.

— Стихии не народ. Стихии — основа нашей жизни.

— Но как же тогда их пленили? Вы же сказали, что…

— Да. Их пленили — и наша жизнь потеряла краски.

Эсса невольно посмотрела на красочные волосы женщины и та, горько усмехнувшись, произнесла:

— Я последняя из тех, кто помнит о стихиях, моя жизнь принадлежит им. Я проводник их воли.

Вздохнув, Эсса посмотрела на адмирала, но тот дал знак продолжать беседу, и девушка вновь обратилась к посланнице:

— Давайте мы все сядем у костра, разделим пищу и поговорим.

— Если на то будет воля Золотой Пророчицы, — немного высокомерно произнесла гостья, правда, весь пафос был обращён в адрес наблюдающего за ней адмирала.

Посиделки у костра вышли напряженными.

Посланница всё время настороженно косилась на устроившихся напротив неё Драко, осталась недовольна Стражем, напрочь игнорировала доктора, цепляла адмирала и присматривалась к Нико.

Несомненным авторитетом для неё была только Эсса, да и то прорицательница подозревала, что стоит сказать, что дара больше нет, как отношение к ней изменится.

— Неразумно использовать огонь только для разового разогрева пищи, — заметила посланница.

— Страж должен быть всегда настороже, — не слушая объяснений, продолжала она.

—Позволить себе есть днём могут только любимчики светлых и тёмных энергий…

— Эти орехи надо толочь и сыпать их в воду, чтобы потом не обуяла лень…

— Страж, не умеющий толком накормить свою госпожу — позор! — выдала посланница очередное замечание, и ответом ей стала неприязненная тишина.

— Милочка, — вырвалось у Эссы снисходительно-презрительное обращение, — вы либо провокаторша, желающая заранее настроить нас против стихий, либо худший посланник из возможных.

— Эсса! — сердито одёрнул её адмирал, поняв, что девушка собирается ещё что-то добавить.

Посланница упала на колени и вновь, как давеча, распростёрлась по земле, вытягивая руки вперёд. Эсса отскочила от неё, теперь воспринимая поклоны аборигенки, как фарс.