Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

За имущество и долю в мастерской они получили четыре тысячи семьсот фунтов; отец, будь он жив, выручил бы намного больше.

Я ожидал, что Шерлоку Холмсу наскучит этот сбивчивый рассказ, но он, напротив, весь ушел в слух.

– Ваш собственный доход происходит от этой сделки? – спросил он.

– О нет, сэр, совсем не от нее. Это наследство моего дяди Нэда из Окленда. Новозеландские акции, дают четыре с половиной процента. Всего там было две тысячи пятьсот фунтов, но я могу брать только проценты.

– Чрезвычайно интересно, – заметил Холмс.

– Располагая такой кругленькой суммой, как сто фунтов годовых, и к тому же подрабатывая, вы, несомненно, можете позволить себе небольшие путешествия и прочие радости жизни. Полагаю, одинокой леди хватает на безбедное существование и шестидесяти фунтов в год.

– Я могла бы обойтись и гораздо меньшей суммой, мистер Холмс, но, понимаете, пока я дома, мне не хочется быть обузой для домашних, а потому я отдаю деньги в семью, с которой делю кров. Конечно, это только на время.

Мистер Уиндибэнк раз в три месяца получает за меня проценты и отдает их матери, а я прекрасно обхожусь тем, что зарабатываю машинописью. Мне платят два пенса за страницу, а за день я часто успеваю напечатать пятнадцать-двадцать страниц.

– Ваши обстоятельства мне вполне ясны. Это мой друг, доктор Ватсон, с ним вы можете быть так же откровенны, как со мной. Теперь, будьте любезны, расскажите все о ваших отношениях с мистером Хосмером Эйнджелом.

Мисс Сазерленд залилась краской и нервно потеребила бахрому на жакете.

– Мы познакомились на балу газовщиков, – сказала она. – Когда отец был жив, ему присылали билеты, а теперь по старой памяти шлют матери. Мистер Уиндибэнк не хотел нас отпускать. Он вообще не любит, чтобы мы куда-нибудь ходили. Он бесится, даже когда я собираюсь на угощение в воскресную школу. Но в тот раз я твердо решила пойти, потому что какое право у него запрещать? Он сказал, что на бал придет неподходящая публика, а ведь там собирались друзья отца. Еще он сказал, мне нечего надеть, а у меня в комоде платье из лилового плюша, ненадеванное.

В конце концов он понял, что зря старается, и уехал во Францию по делам фирмы, а мы с матушкой все равно пошли – нас взялся сопровождать мистер Харди, прежний мастер, и там я познакомилась с мистером Хосмером Эйнджелом.

– Наверное, мистер Уиндибэнк, вернувшись из Франции, очень рассердился, когда узнал, что вы были на балу? – предположил Холмс.

– Ну, он повел себя очень даже мирно.