Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– А точнее, наверное, с тем гусем. Полагаю, вас интересует лишь одна птица – белая, с черной полоской на хвосте.

Райдер затрясся от волнения.

– О, сэр, – вскричал он, – вы скажете, куда он попал?

– Сюда.

– Сюда?

– Да, и выяснилось, что это весьма необычная птица. Ничего удивительного, что вы ею так интересуетесь. После смерти она снесла яичко – и яичко не простое, а ярко-голубое, красивое на загляденье. Оно хранится здесь, в моем музее.

Посетитель, чтобы не потерять равновесие, ухватился за каминную доску. Холмс отпер сейф и вынул голубой карбункул, похожий на холодную лучистую звезду.

Райдер стоял с вытянувшимся лицом и не знал, заявить права на драгоценность или от нее отречься.

– Игра закончена, Райдер, – спокойно проговорил Холмс. – Держитесь крепче, а то свалитесь в огонь! Усадите его в кресло, Ватсон. Преступник из него никакой – нервы слабоваты. Плесните ему бренди. Ну вот, теперь он хоть на человека похож. Да, хлипкое созданье!

Райдер чуть было не упал, но от бренди щеки его порозовели, и он уставился испуганным взглядом на своего обличителя.

– За малым исключением, я владею всеми нужными сведениями и доказательствами, так что от вас хочу услышать лишь немногое. И все же для полноты картины это немногое следует прояснить. Вы прежде знали, Райдер, о голубом камне графини Моркар?

– Мне рассказывала Кэтрин Кьюзак, – отозвался тот надтреснутым голосом."

"– Понятно – горничная ее светлости. Итак, соблазн быстрого и легкого обогащения оказался для вас слишком силен. С людьми получше вас такое тоже случалось, но вы проявили особую неразборчивость в средствах.

Вы знали, что Хорнер, паяльщик, был когда-то замешан в подобной истории и неминуемо попадет под подозрение. Что же вы предприняли? Вы со своей сообщницей Кьюзак под предлогом, будто в комнате миледи требуется небольшая починка, посылаете за Хорнером. Когда он уходит, вы крадете драгоценность из шкатулки и поднимаете тревогу. Несчастного берут под стражу. Тогда…

Райдер внезапно рухнул на каминный коврик и припал к коленям моего приятеля.

– Смилуйтесь, Бога ради! – взмолился он. – Подумайте о моем отце! О моей матери! Это разобьет их сердца. Такое со мной впервые! Я больше не буду. Клянусь. Я принесу клятву на Библии. О, не отдавайте меня под суд! Христа ради!

– Вернитесь-ка в кресло! – сурово приказал Холмс. – Сейчас вы пресмыкаетесь, но вы не пожалели бедного Хорнера, когда отправляли его на скамью подсудимых за преступление, о котором он знать не знал.

– Я уеду, мистер Холмс.