Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я повторял: «О, пусть все вернется обратно! Пусть все немедленно вернется обратно! Пусть все вернется обратно!» Однако вокруг по-прежнему был все тот же безжалостный Нью-Йорк двадцать первого века, но только сам я оказался выжат из него, словно косточка из лимона, а на смену мне пришел какой-то художник, добившийся успеха в жизни, который по-прежнему был женат на любимой женщине и писал ту мерзость, которую я не мог и не хотел писать."

"Затем у меня в руке оказался сотовый телефон, и я набрал личный номер Марка, но не Лотты, Лотте я не стал звонить, потому что она ни в коем случае не должна была видеть меня таким, не должна была знать о препарате и обо всем остальном, и к тому же вдруг она подтвердит, что мы действительно живем в той красивой дорогой квартире, а все мои воспоминания о последних двадцати годах являются вымыслом?

Марк ответил, и я начал возбужденно трещать, но он сказал, что у него сейчас клиент и он не может говорить, но постарается поскорее освободиться, а я, ради всего святого, должен успокоиться.

И правда, его голос, доносящийся из крошечной трубки, подействовал на меня успокаивающе, это была нить, которая связывала меня с тем, кто знал меня, меня настоящего. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я почувствовал, как пот у меня на лице начинает остывать, и договорился встретиться с Марком через полчаса в «Гормане».

Когда я вошел в бар, поток обеденного перерыва уже схлынул, и я сел за стойку.

— Где Клайд? — спросил я у молодой женщины, стоявшей за стойкой.

Я видел ее в первый раз, а Клайд работал в заведении еще со времен администрации Бима.

[62]

— Клайд? — переспросила женщина, очевидно не имея понятия, о ком идет речь, и у меня внутри все снова начало трястись и я заказал мартини.

Выпив коктейль, я тотчас же попросил повторить и только теперь обратил внимание на то, что моего портрета Хиллари на стене больше нет.

Его сменила старая афиша боксерского поединка в рамке. Я спросил у девушки, что случилось с картиной, а она ответила, что не понимает, о чем идет речь, и я уже собрался спорить с ней — если честно, я уже орал на нее во весь голос, — но тут появился Марк, утащил меня за столик в дальнем углу и спросил, какого хрена со мной происходит.

Я ему все рассказал.