Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Что нужно для плавления меди? Тигель, горн и температура».

По мере того, как я всё больше вспоминал, что я знал, то всё больше мрачнел, понимая, что не имея ничего, трудно сделать хоть что-то. Простейшее, как мне сначала казалась литьё меди из уже готового металла, при тщательном обдумывании превращалось в нетривиальный такой технологический процесс со многими компонентами.

— «Может ну его? — пришла в голову трусливая мысль после осознания того, что придётся много трудиться».

— Вот что, — обратился я к рабам, — вы двое возвращайтесь на поле, а вы начните мне готовить кирпичи, вот такого размера.

Нубийцы слабо понимали египетский, но жест со сжатым кулаком поняли и бегом приспустили обратно на прежнее место работы. Я же, взяв кусочек ветки нарисовал оставшимся мужчинам на земле примерный размер кирпичей для печи. Оба тут же склонились и пошли выполнять приказ. Сам же я, отправился в дом заниматься своим любимым делом, а именно ничего не делать. Рабыни принесли мне фрукты, и лёжа на грубо сделанной для меня широкой лавке, накрытой множеством циновок я думал, как тяжела моя жизнь в отсутствии цивилизации.

— Слышала? Наш царь пообещал показать очередное чудо, — услышал я под окном тихий разговор.

Я тут же замер, прислушиваясь к нему, речь явно шла обо мне.

— После того, что о нём болтают другие слуги, я теперь ночью заснуть не могу от страха, — признался другой, молодой женский голос, — говорят наш царь — это бог Монту.

— Что тут удивительного дура.

Я услышал лёгкую затрещину.

— Цари все происходят от богов.

Тут нет ничего такова. Просто интересно что будет за чудо? У нас некоторые даже поспорили частью своей доли урожая.

— Странно, почему он тогда живёт здесь, а не во дворце, в окружении тысячи слуг.

— Молчи идиотка! — снова звук затрещины, только уже сильнее, — за такое быстро плетьми накажут.

— Идём тогда ещё воды принесём, — раздался плачущий голос, — скоро нужно будет опять зерно молоть."

"— Ох, это да, — проворчал другой голос и служанки удалились.

— «Бл…ть, — выругался я про себя, — уже и слуги знают об этом.

В этом доме ничего мимо других ушей не проходит!».

Я остался лежать, но виноград больше не лез в рот. Перевернувшись, я попытался поспать, но разговор двух дурочек всё никак не выходил из головы.

— «Ну ты сам пообещал, — голос совести был слишком хорошо слышен, — за язык тебя никто не тянул».