Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Потому что у него хорошие мозги, воля и неубойный джокер в рукаве.

За минувшие годы Роберт сросся с Даром намертво. Отбери – станет, как слепой. Хуже, чем слепой. Со временем Дар превратился в его главный орган чувств, как нюх у пса. Слепая или оглохшая, собака не пропадет, а без нюха сделается совершенно беспомощна.

Исследуя свое сокровище, Дарновский много экспериментировал. Пытаясь определить границы возможного, иной раз, бывало, доходил до маразма.

Например, еще первокурсником, уселся перед телевизором, когда престарелый генсек, с трудом ворочая языком, читал по бумажке какую-то тягомотину, и долго пытался поймать взгляд Леонида Ильича.

Вдруг удастся прочесть мысли руководителя партии и государства прямо с экрана? Ух, какие перспективы открылись бы перед будущим международником!

Смешно вспомнить.

На самом деле для того чтоб слышать внутренний голос другого человека, требовался непосредственный визуальный контакт.

Ничего, и этим инструментом можно было достичь очень многого.

Как тяжелоатлеты качают штангу, разрабатывая мышцы, так и Роберт развил свою «маскулатуру» до совершенства. Научился с одного «очного» контакта продолжительностью в секунду тянуть из человека мысли две, а то и три минуты.

Со временем выработалась привычка без особой нужды в глаза окружающим не смотреть, не то обрушивалось слишком много лишней, а иногда и обидной для самолюбия информации. Если же человек и его внутренний голос почему-либо представляли интерес, Роберт вел себя так: взглянет раз – и отводит глаза.

Потом, через некоторое время, еще. Посторонним казалось, что он застенчив.

Была у него одна игра. Познакомится с кем-нибудь и неделю или две старается не встречаться с этим человеком взглядом. Составит себе о нем представление, пользуясь лишь арсеналом, доступным обычным людям. Потом подслушает мысли и проверит, правильно понял нового знакомца или нет. Почти всегда оказывалось, что чего-то главного не приметил. Диковинное существо хомо сапиенс: на языке одно, а на уме совсем другое.

В институте Роберт учился с полной отдачей, без дураков, особенно налегая на иностранные языки. Понимал, как это поможет ему в светлом будущем. Сидишь за столом переговоров с каким-нибудь иностранным дипломатом и видишь его, голубчика, насквозь, как рентгеном."

"Английский у него был первый, французский второй, а с третьего курса Дарновский факультативно взял еще и немецкий, который потом пригодился больше всего.