Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Пока мы еще не ушли… что это за меч, со змеями и полумесяцем?

— Это Котравей, меч Дурги, супруги индийского бога-героя Шивы.

— Почему он в этом зале, а не в первом?

— Потому что служил неправому делу.

— А тот, в рубинах?

— Завоеватель, меч нормандского герцога Роберта-Дьявола. Рядом, в золотой насечке, Бич Божий, меч Гуннов, или меч Аттилы.

— А этот? — Северцев протянул руку к рукояти меча и отлетел в сторону, не сразу сообразив, что произошло.

— Не дотрагивайтесь! — сверкнул глазами Хранитель.

— Это Иезек, меч Яхве, Пожиратель Душ. Прошу руками ничего не трогать, это опасно!

— Почему же вы храните эти мечи? Не лучше ли их уничтожить?

— Каждый меч — символ войны или мира, магический жезл, реализатор власти и одновременно фигура равновесия. Их почти невозможно уничтожить как физический объект. Приходится хранить подальше от людских глаз, чтобы никто не соблазнился применить их еще раз. Но идемте, нам пора.

Северцев и сам чувствовал нарастающее темное давление на голову, закрадывающийся в душу страх, подспудное желание оглянуться, схватить оружие, куда-то бежать, кричать и драться, и он поспешил из зала вслед за переживающим те же эмоции Дмитрием.

В зале с мечами Героев стало легче, несмотря на амбивалентность семантики, запрятанной в глубинах смысла самого понятия меч. Меч — как граница жизни и смерти!

Северцев не сразу понял, что эти слова принадлежат не ему, а Хранителю, и не произнесены вслух, а переданы мысленно.

Взгляды их встретились.

Старец кивнул.

— Вам еще многое надлежит понять, витязь, чтобы выйти на истинный Путь. Однако мое время истекло. Благодарю вас, други, за помощь и возвращение реликвий. Здесь они никому не причинят вреда.

— Но как же… — растерялся Дмитрий. — Мне говорили, что я должен взять меч и… защищать людей…

— Всему свое время, витязь. Ты тоже должен многое изведать, постичь, научиться отличать правду от лжи и человека от нелюдя. А пока ты не готов, судя по оставленному тобой следу.

Берегись слуг Евхаристия и его самого. Он черный колдун, многому обучен. Хочу предупредить также, что твоему другу придется сдать трудный экзамен. — Старец посмотрел на Северцева. — Помоги ему.

— Какой экзамен?

— Озвученные тексты судеб изменяют эти судьбы. Вы все поймете сами, когда придет время. Идите, и да пребудет с вами благословение!

Старец поднял вверх палец.

Северцева и Дмитрия шатнула удивительная мягкая сила.

Сзади в стене возник проход.