Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Папаша Видиг прокряхтел свою «старостьнерадость» и поплелся выяснять, что это там грюкает…

Я глянул вниз — волны все наглее облизывали пляж, где я оставил мою Ливу. Скоро будет шторм. А это значит, нам пора в открытое море.

А вот когда, следуя холмистой лунной дорожкой, мы отойдем от берега, я попробую объяснить Ливе, что такое лимонное дерево.

НИК. РОМАНЕЦКИЙ

Возлюби и уйди

Нагиня держалась уже с трудом.

Вокруг становилось все жарче и жарче, и деваться запертому жару было некуда. Только греть воду…

На последней остановке Нагиня обернулась лешим и прогулялась ненадолго в ближайший лес.

Ей всегда нравились мертвые деревья. Не убитые, из которых люди строят дома и делают многое другое для своих нужд, а умершие обыкновенно, от старости, засохшие на корню и ожидающие крепкого порыва ветра, чтобы свалиться на землю. Или человека, чтобы быть унесенными и превращенными в очажный огонь. В такой же, какой бушевал сейчас вокруг Нагини и какой она, обернувшись саламандрой, изо всех сил пыталась сдерживать…

Рядом с умершим деревом молодая жена собирала с невысоких травянистых кустиков темно-фиолетовые ягоды.

Нагибалась осторожно, потому что в нутре у нее уже жил маленький муж. Сопроводительница маленького мужа, обернувшаяся эльфом, была юна, первой инкарнации, и малозряча — она знала только, что сухое дерево не упадет на охотницу за ягодами и реинкарнации не будет.

Нагиня же уже потеряла счет своим реинкарнациям. И зрение ее было очень острым — она видела будущее других сопроводительниц, это было разрешено.

А своего не видела, потому что это было запрещено Наидревнейшим, давным-давно, когда она была столь же юна, как этот эльф… Разговаривать она с юнцом не стала, потому что лешие не разговаривают с эльфами без крайней необходимости. А вернее — потому что судьба эльфа Нагиню не трогала. До реинкарнации ему оставалось полгода, когда маленький муж до поры покинет материнское нутро, но сообщить об этом эльфу она не могла. Наидревнейший запрещал. Хотя реинкарнация в пламени считалась у сопроводительниц особенно красивой…

Сейчас вокруг Нагини как раз бушевало пламя, но реинкарнацией и не пахло.

Пламя было необходимым — как в очаге, а не как на пожаре. Олег, сопровождаемый Нагини, то и дело подбрасывал угля, и рожденному углем жару по-прежнему некуда было деваться. Только греть воду, только превращать ее в пар, только гнать пар в цилиндры.

Обычная жизнь парового двигателя. И раньше Нагиня не участвовала в его работе. Но не сейчас.