Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Позировала совершенно обнаженная, если не считать драгоценных камней на шее.

Шарлотта с радостью бы его продала, но оно было столько раз запечатлено на полотнах, что его тут же узнали бы как ожерелье Ла Перл. Она не могла допустить, чтобы Рэндольф выследил ее по этому ожерелью, поэтому сунула его в сундук со своими вещами – спрятала среди дешевых шерстяных чулок. Возможно, если она его разобьет, выломает из золота камни – то тогда сможет продать его по частям. Возможно, она так и сделает.

Ветер усилился, теперь он теребил пряди ее волос, а потом, наконец, сорвал с нее кружевной чепец.

– Ой! – воскликнула Шарлотта. Она попыталась схватить кружевной чепец, но шаловливый ветер унес его прочь, и Шарлотта махнула на него рукой.

– Что-нибудь случилось? – спросил Бенедикт.

– Ветер унес мой чепец. Наверное, я вынула шпильки, когда снимала шляпу.

– Хотите за ним погнаться?

– Нет. Сейчас у меня нет настроения одеваться как старая дева.

– Она немного откинулась назад, надеясь, что ее спутник снова станет поглаживать ее по спине. – Что же касается дома… Видите ли, я не могу продать его без посредника. А любой посредник для меня – это дополнительная опасность. Получается, что я не могу сохранить дом, но и не могу его продать.

– Выходит, что профессия куртизанки – не такая уж легкая, – заметил Бенедикт.

– Верно, не такая уж… – согласилась Шарлотта. Она вытащила шпильку из непокрытых волос, потом – еще одну.

– Видите ли, это такая профессия, про которую многие мужчины думают… Они думают, что имеют право на все.

– Тогда, наверное, не так уж и плохо быть просто мисс Перри, дочерью викария. Или таинственной искательницей сокровищ, чье лицо скрыто под шляпой с густой вуалью.

– Не так плохо – быть с вами, – вырвалось у Шарлотты.

– Сладкоречивая колдунья. – Бенедикт прищелкнул языком.

Она засмеялась и тихо сказала:

– Вы очень мне нравитесь. Все, что я о вас знаю, мне нравится.

– Но «нравится» – это было слишком слабое слово для обозначения того, что она уже начинала чувствовать.

Бенедикт хотел сказать в ответ что-то веселое и лукавое, но не мог ничего придумать, к тому же к горлу его подкатил огромный ком, так что он в любом случае не смог бы ничего сказать. Всего неделю назад он не знал о существовании этой женщины. А теперь все чаще думал о ней, думал почти постоянно.