Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Когда это было предварительно решено, они повернулись ко мне за консультацией относительно космических кораблей. Я изложил им то немногое, что знал.

— Ускорение, способное преодолеть силу притяжения Кранда, на космическом корабле может убить звездоплавателей, прежде чем он пробился бы через плотные слои нашей атмосферы. Это должен быть корабль, радикально отличный по конструкции от любого, который мы когда-либо задумывали, и гораздо более мощный, чем любой из существующих в настоящее время.

Трэн кивнул.

— Но мы можем теперь получить энергию в избытке, — мрачно сказал он.

— Что ты имеешь в виду?

— Источники Кипты доступны для нашего пользования. Энергия солнца.

Другие слегка отшатнулись от него.

— Ты же нарушишь древний запрет? — тихо спросил Император.

Трэн оглядел нас.

— Мы должны прямо смотреть в лицо тому, что лежит перед нами. Ибо, у Кранда и большей части его жителей нет будущего. А для горстки, горстки тех, кто продолжит наш род и заново создадут цивилизацию — и лучше, чем создали мы — для них есть надежда.

Единственный корабль, о котором упоминал Лорд Гаран, корабль, снабженный неистощимой энергией солнца, сможет вырваться. Вопрос, который стоит перед нами сейчас, заключается в том, что мы должны сами и наш мир наброситься на работу — очень напряженную работу — для того, чтобы незначительная часть нашего числа могла добраться через космос к безопасности. Осмелимся ли мы сказать, что достойны такой жертвы со стороны наших собратьев?

Император повернулся к вдетому в белое человеку, находящемуся справа от него, — Верховному Жрецу Храма Знания.

Тот разгладил свою мантию морщинистыми ладонями, а его старые-старые глаза, казалось, пристально смотрят в будущее.

— Оун раскрыл нам этот путь; разве убоимся мы идти по тропе, которую Оун указал нам? — неторопливо начал он. — Если те, кто пойдет, — достойны, тогда мы выполним задачу, стоящую перед нами. Но вот что я скажу, люди Кранда: время Ученых прошло. Мы согрешили, возвысившись над нашим миром, и поэтому в течение этих последних дней, до сих пор оставленных нам, не должно быть ни Ученых, ни простых людей — только братья, борющиеся плечом к плечу за общее благо.

Слабое бормотание последовало за его речью, а мое сердце учащенно забилось. Барьер пал, в таком случае Трэла стала полностью моей, будь, что будет. Я был волен открыто претендовать на то, что она подарила, когда смерть стояла над нами в Путях.