Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мужчина или женщина подписывали контракт, получали «колониальные», их отвозили в «замороженном» состоянии, и затем они работали за свою плату — пять, десять, двадцать лет. По идее это являлось избавлением от гниения заживо в Дипиле. Но… замораживание было делом удачи. Случалось, что некоторые так и не просыпались. Тех же, кому повезло, встречали арктические миры, где люди трудились под ударами диких штормов. Контракт был азартной игрой, в которой не выигрывал никто, кроме агентства. Нейл вошел в селектор, на некоторое время закрыл глаза, а затем снова открыл.

Когда он положил руку на рычаг и опустил его, он сделал тем самым бесповоротный шаг. Возврата не будет никогда. Через час он снова пришел к Стоверу. Игра в звезды-кометы кончилась, контрабандист был один, и Нейл был рад этому, когда выкладывал пачку кредитов.

— Двести пятьдесят, — сосчитал Стовер и достал из-под стола маленький свёрток. — Вот два и пятьдесят кредитов сдачи. Записался на другой мир?

— Да, — Нейл взял сверток и кредиты.

— Ты мог бы сделать что-нибудь другое, — заметил Стовер.

Нейл покачал головой.

— Нет? Может, Ты и прав. Все одинаково. Ты получил, что хотел, а это — самое главное.

Нейл почти бегом вернулся в свой барак.

— Снова приходил врач. Директор прислал его.

— Что он сказал?

— То же самое. Два дня, может быть, три.

Нейл упал на стул у стола. Он верил Маре и раньше, так что это сообщение ничего не изменило. Он развернул сверток, полученный от Стовера: две металлические трубочки.

Они имели цену… цену его рабства в неизвестном мире, цену всего, что могло случиться с ним в будущем. Они помогут умереть женщине, которая была его матерью. Галюс — порошок, содержащийся в трубочке, — надо было высыпать в чашку с горячей водой. Тогда Мелани Ренфо не будет лежать здесь, в Дипиле: она, может быть, снова переживет счастливейший день в своей жизни. И если тонкая нить, привязывающая ее к этому миру, не оборвется к тому времени, когда она проснется, наготове будет вторая трубочка.

Мелани жила в страхе, отчаянии и боли, а умрет счастливой. Он оглянулся и встретил взгляд Мары.

— Я дам ей это. — он коснулся трубочки, — а если… понадобится, ты дашь вторую?

— Разве тебя не будет здесь?

— Я… я улетаю ночью… Мне дали два часа… Ты поклянешься, что останешься с ней? — он развернул сверток из пятидесяти кредитов. — Возьми это и поклянись!

— Нейл! — в глазах ее вспыхнули жаркие искры. — Ладно, сынок, я поклянусь.