Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Любопытно, — забормотал он, — любопытно», — и лишь когда Гарри спросил, что же, собственно, любопытно, мистер Олливандер объяснил, что перо в палочке Гарри взято от того же феникса, чьё перо дало сердцевину палочки Лорда Вольдеморта.

Гарри никогда и никому об этом не рассказывал. Он очень любил свою палочку, а её родство с палочкой Вольдеморта считал роковой случайностью сродни тому обстоятельству, что сам он — племянник тёти Петунии. Однако, не хотелось бы, чтобы мистер Олливандер обнародовал сейчас эту тайну.

Не то, пожалуй, принципиарное перо Риты Вритер от радости взорвётся.

Волшебную палочку Гарри мистер Олливандер изучал дольше прочих. В конце концов он выпустил из неё фонтан вина и возвратил Гарри, объявив, что палочка в идеальном состоянии.

— Благодарю вас всех, — сказал Думбльдор, вставая из-за судейского стола. — Можете возвращаться на уроки — хотя, думаю, разумнее отправиться сразу на ужин, потому что колокол вот-вот прозвонит...

Решив, что дела наконец-то пошли на лад, Гарри приготовился уйти, но тут откуда ни возьмись выскочил человек с камерой и многозначительно прокашлялся.

— Фотографироваться, Думбльдор, фотографироваться! — радостно закричал Шульман. — Судьи и чемпионы, все вместе! Как считаешь, Рита?

— Ммм... да, пожалуй, сначала так. — Рита снова не спускала глаз с Гарри. — А потом, наверное, индивидуальные портреты.

Съёмки затянулись. Мадам Максим, куда бы ни встала, отбрасывала тень на остальных, а фотографу никак не удавалось отойти так, чтоб она вместилась в кадр; кончилось тем, что она села, а все прочие встали вокруг.

Каркаров бесконечно завивал пальцами бородку; Крум, который, казалось бы, давно должен был привыкнуть к такого рода вещам, прятался за чужими спинами. Фотограф всё норовил поставить вперёд Флёр, а Рита Вритер постоянно выбегала и вытаскивала в центр Гарри. Потом она настояла на том, чтобы чемпионов сняли по отдельности. Прошла вечность, прежде чем их отпустили.

Гарри спустился на ужин. Гермионы не было — видимо ещё не вернулась из лазарета, где ей исправляли зубы.

Гарри поел один в конце стола и отправился в гриффиндорскую башню, думая о дополнительной работе по призывному заклятию. В спальне он наткнулся на Рона.

— Тебе сова, — грубо бросил Рон, едва Гарри вошёл. Он показал на кровать. На подушке Гарри дожидалась школьная сипуха.

— А — вижу, — кивнул Гарри.

— Завтра вечером мы отбываем наказание в подземелье у Злея, — сказал Рон.

И не глядя на Гарри, выскочил из спальни.