Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Во второй половине дня Гарри искренне наслаждался парой прорицания; им уже в который раз велели составлять гороскопы, но теперь, когда они с Роном помирились, это опять стало смешно. Профессор Трелони, которая была так довольна, когда они напредсказывали себе всех и всяческих смертей, очень скоро ужасно раскипятилась: она повествует о безмерно разрушительном влиянии Плутона, а Гарри и Рон фыркают.

— Казалось бы, — произнесла она мистическим шёпотом, нисколько, впрочем, не скрывавшим её досады, — некоторым из нас, — она со значением вперила взор в Гарри, — не стоит вести себя легкомысленно.

Если бы им открылось то, что открылось мне ночью, когда я смотрела в хрустальный шар... Я сидела, увлечённая вязанием, но внезапно меня охватило неудержимое желание проконсультироваться с шаром. Я поднялась, села перед ним, воззрилась в его хрустальные глубины... и что, как вы думаете, глянуло на меня изнутри?

— Старая уродливая летучая мышь в огромных очках? — еле слышно предположил Рон.

Гарри невероятным усилием сохранил невозмутимое лицо.

— Смерть, мои дорогие.

Парвати и Лаванда в ужасе прижали ладошки ко рту.

— Да, — внушительно кивнула профессор Трелони, — никогда она не подходила так близко, она ястребом кружит над головою, опускается над замком всё ниже... ниже...

Она многозначительно посмотрела на Гарри.

Тот широко и откровенно зевнул.

— Я был бы потрясён гораздо сильнее, если б она не предсказывала того же самого уже раз восемьдесят, — сказал Гарри, когда они слезли по лестнице из класса профессора Трелони и наконец снова глотнули свежего воздуха.

— Если б я всякий раз падал замертво, я был бы медицинским феноменом.

— Ты был бы очень настырным привидением, — заржал Рон. Им навстречу, угрожающе сверкая глазами, как раз проплыл Кровавый Барон. — Ладно, хоть на дом ничего не задали. Надеюсь, Гермионе, наоборот, зададут кучу всего — люблю, когда она пашет, а мы нет...

Но Гермионы не было за ужином и не было в библиотеке, куда они заглянули после. Там сидел один только Виктор Крум.

Рон завис за полками, наблюдая за ним и шёпотом дебатируя с Гарри, стоит ли просить автограф, но потом вдруг понял, что за соседним стеллажом, обсуждая то же самое, шныряют шесть или семь девочек, и растерял весь энтузиазм.

— Интересно, куда она подевалась? — спросил Рон по пути в гриффиндорскую башню."

"— Понятия не имею... Дребедень.

Толстая Тётя только-только начала открываться, когда громкий торопливый топот возвестил о прибытии Гермионы.