Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он еще будет мне говорить… Тысяча саженей — это больше двух километров. Попасть на такой дистанции с открытого прицела пулей с круглой головкой… Я удивлюсь, если после того, как будут расстреляны все две тысячи предназначенных для этой дистанции патронов, мы найдем хотя бы одну дырку в мишени.

Так и произошло. Вернее, не совсем так. Как раз у винтовки Мосина край одной из пяти мишеней, установленной на дистанции в тысячу саженей, отщепился. Но это посчитали повреждением при установке, хотя устанавливавший ее солдат и утверждал, что ничего не повреждал.

Впрочем, даже если это и было попаданием, то чисто случайным. Да что там говорить — на дистанции пятьсот саженей, то есть километр, количество попаданий составило всего лишь около процента. А более дальние дистанции дали такой разброс, что никакой закономерности по ним вывести было просто невозможно. Случайность — она и есть случайность. Причем залповая стрельба, несмотря на странные, на мой взгляд, однако точно имевшие место быть ожидания многих членов комиссии, дала куда меньшее число попаданий, чем одиночная.

Раз в восемь — десять.

— Ну что ж, господа, — подвел я итоги дня. — По-моему, все ясно. Даже лучшие стрелки, привлеченные нами для испытаний, на дистанции не то что тысяча саженей, а даже и пятьсот показывают крайне низкие результаты. Залповая же стрельба показала себя вообще всего лишь способом навредить казне путем безжалостного и бестолкового пережигания боевых припасов.

— Ваше высочество, — влез какой-то полковник, — но залповая стрельба имеет и психологическое значение. Противник пугается…

— Пугается? — Я хмыкнул. — Проверим. Эй, унтер! Патроны есть? А ну-ка бери свой десяток и дуй вон туда — на косогор. Сколько до него? Поболе полверсты будет? Вот и давай. А как добежишь — смотри на меня. Как я рукой махну — дашь три залпа в воздух. Да чтоб дружно!

До указанного мной косогора стрелки дорысили минут за десять. Там они выстроились в ряд и, повинуясь моему сигналу, дали три залпа в воздух.

Я повернулся к офицерам:"

"— Страшно? Нет?! А как же так? Должны же испугаться-то. Тут же в два раза ближе, чем до самой близкой цели, по которой мы сегодня стреляли. Вон и господин полковник говорил, что страшно будет. — Я покачал головой. — Господа, что-то я не понимаю, чего вы тут столько времени испытывали? Вот показания по осечкам и отказам. Вижу. Верю. Кучность — опять верю.