Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Так у тебя что, и дом каменный? — удивился Ануфрий.

— Ну да, — недоуменно кивнул гость, — а там деревянных-то и нету. Леса-то почитай и нет совсем. То есть ныне-то уже есть, но не лес, а энти… лесополосы.

— Хтось?

Никодим терпеливо пояснил:

— У нас-то, по ссудному договору, положено все точно как агроном и фершал ветеринарный говорят делать. Сеять, что велят и столько, сколько велят.

— Это чтой-то, совсем крестьянину никакой воли нетути? — насупился Ануфрий.

Бывший земляк окинул его снисходительным взглядом, будто тот сморозил что-то совсем уж непотребное, но ерничать не стал:

— Так это ж мне выгодно.

Агроном же все по делу, по науке советует. Опять же семена через него закупаю. Вот, скажем, у вас тут в лучшие годы едва сам-семь выходит, а у меня все три года сам-тридцать…

И вновь над столом взвился удивленный гомон, а в твердокаменных крестьянских головах с грохотом защелкали костяшки счетов. Урожай сам-тридцать, да с сотни десятин, да по десять копеек пуд — это ж о-о-ой… Но гость слегка скорректировал эти расчеты.

"— Да вы не думайте мужики, — усмехаясь, произнес Никодим, — у меня засеяно токмо пятьдесят десятин, да и не все хлебом. Гречей вон засеваю, опять же горох сею, свеклу и под паром много землицы лежит. Треть почитай. Остальное под подворьем и огородом. Ну и неудобья имеются. Да и семян шибко много не дают.

— А чего своим-то зерном не сеешь?

— Да пробовал у нас в уезде один, так едва-едва сам-двадцать вытянул. Токмо те, что через агронома покупаем, добрый урожай дают.

— Тут гость слегка посмурнел, вздохнул: — Да и никак иначе-то нельзя. Эвон у нас в соседнем уезде один вздумал было агронома не послушать. По-своему все сделал — не стал чересполосицей засевать, с паром перемежая, как агроном велел, а всё сплошь посеял. На клевер вообще ни клинышка не отвел. Да и лесополосу не высадил скольки указано. Так его быстро за шкирку, десять рублев в зубы и взашей с подворья. Оно же у княжьей кассы в залоге. Покамест долга не отдадим — все не наше.

А все, что он за тот год, что на хуторе ломался, заработал — в возмещение ушло. — Никодим опять вздохнул. — Год хутор без хозяина стоял. А ноне там новый хозяин обживается.

Народ за столом, уже начавший прикидывать, как по весне рванет в эти обетованные места, где текут молочные реки с кисельными берегами, а у каждого крестьянина свой каменный дом, несколько лошадей, сеялки, веялки и конные косилки, снова задумался.