Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Хотя люди, конечно, куда как опаснее, — усмехнулся помощник великого князя и почти насильно сунул револьвер Тимирязеву. — Берите». Пришлось взять, хотя потренироваться по дороге профессор так и не удосужился. А по приезде сюда и вовсе времени не было.

Так что, когда Тимирязев, ругаясь под нос, извлек из задвинутого в угол чемодана злополучный револьвер и выскочил наружу, он еще с минуту нелепо дергал железяку и жал на всякие крючки, кнопки и просто непонятные выступы, пытаясь вспомнить, что там делал Канареев, прежде чем револьвер в руках грохнул, выкинув клуб сизого дыма.

На его счастье — и на счастье тех, кто стоял в этот момент рядом с профессором, да и тех, кто вступил в схватку с похитителями, тоже, — пуля ушла почти вертикально вверх.

— Их ты! — охнул кто-то за спиной.

Профессор оглянулся. Рядом стоял татарин-кашевар, самый старый и самый тихий во всей нанятой артели, и оторопело пялился на него. А вернее, на револьвер в его руках. Нет, огнестрельное оружие уже давно нигде на просторах Российской империи не было в новинку и уж тем более в диковинку, однако о том, что оно может быть не только в виде ружья или винтовки, а еще вот таким компактным, кое-кто не знал.

И для татарина, пусть и весьма преклонного возраста, но, похоже, всю жизнь прожившего в глухом ауле и лишь недавно в первый раз отъехавшего от него более чем на несколько верст, это тоже оказалось неожиданностью. А может, он просто испугался.

— Ну вот, другое дело! — Голос Книппельниха вывел профессора из легкого ступора, в который его вверг факт собственноручной стрельбы из револьвера.

— Побежали.

Тимирязев перевел взгляд на околицу. Табун уже скрылся из виду, а вот те налетчики, которые занимались отарой и до сего момента успешно отбивались от сбежавшихся жителей, отгоняя их конями и нагайками, услышав выстрел, бросили овец и, вскочив на своих низкорослых лошадок, пустились наутек. Так что овец удалось отстоять. Всех, кроме двух, коих в суматохе ненароком прибили. Но это за убыток профессор не посчитал, поскольку овцы и так приобретались скорее на мясо, ну и еще чтобы заиметь практический опыт содержания отары в этой местности, — разводить здесь Тимирязев планировал мериносов или каракульскую породу.

А вот потеря табуна нанесла сильный удар по его планам. Как теперь проводить весенние полевые работы? Привлечь казаков не представлялось возможным — в ту пору, коя является предпочтительной для сева, им свои поля обрабатывать надобно.