Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ну а что-то еще — исключительно по возможности. На всякий случай ему придается для усиления отряд кораблей в составе крейсера и канонерской лодки — помогут огнем с моря.

Первого марта началось наступление в Царстве Польском. Немцы сражались упорно, но без огонька. По всем правилам военной науки, с использованием всех доступных сил и средств, но не цепляясь за каждый удобный рубеж и не бросаясь в отчаянные контратаки. И хотя крови они нам попортили изрядно, кроме всего прочего выбив артиллерийским огнем около десятка «змеев горынычей», среди солдат пошел слух, что «германец уже не тот, германец злость потерял».

Уже через две недели наступления наши войска взяли Калиш и Влоцлавек, практически выйдя на довоенную границу Российской империи.

Вроде как все развивалось нормально… пока не полыхнуло на берегах захваченных нами проливов.

Если честно, во многом это была моя вина. Упустил. Как потом выяснилось, главная проблема состояла в крайне неверном подборе и расстановке кадров.

"Дело в том, что генерал-губернатором Царьградской губернии, как теперь стали именоваться захваченные нами земли по обеим берегам Босфора и Дарданелл (Стамбул был переименован в Царьград), Николай назначил, причем по его собственной горячей просьбе, великого князя Кирилла Владимировича, которого я знал не очень хорошо, несмотря на то что он служил во флоте и в последнее время даже командовал Гвардейским флотским экипажем.

А Кирилл Владимирович не придумал ничего лучше, чем вытребовать себе в военные коменданты генерала Андраника Озаняна, прибывшего к месту службы со своими со-ратниками-армянами. Впрочем, великого князя можно было понять: паркетных шаркунов-то он набрал в избытке, а вот свободных офицеров с боевым опытом ему взять было неоткуда, так что генерал Озанян, ушедший в отставку сразу после того, как армянские дружины начали переформировываться в обычные пехотные батальоны, показался ему отличным кандидатом.

Проблема была в том, что Андраник-паша, как его именовали на Востоке, давно и люто ненавидел турок, а после армянской резни 1915 года[37], эта ненависть переросла всякие границы. И соратники-армяне всецело разделяли его чувства. В результате ситуация в новых землях империи стала быстро накаляться.