Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Войскам был отдан приказ действовать жестко, и я не сомневался, что элита наших «союзников», сильно обеспокоенная возросшей популярностью России среди населения своих стран, попытается по максимуму использовать этот мятеж, чтобы представить нас, русских, безжалостными варварами, получающими удовольствие от пыток невинных людей. Несмотря на то что война еще продолжалась, практически все стороны уже полагали ее оконченной. И те, кто считал себя победителями, начали схватку за влияние в послевоенном мире.

Россия же в настоящий момент являлась главным конкурентом английским и французским «денежным мешкам», заправляющим политикой своих стран. А как формируется «мировое общественное мнение», я знал здесь лучше кого бы то ни было — насмотрелся в покинутом мною будущем…

Так что группе Министерства юстиции была поставлена задача максимально достоверно и «натурально» зафиксировать преступления, совершенные мятежниками против христианского населения города и окрестностей. Для чего группа была оснащена пятью фотоаппаратами.

Кроме того, я обратился к Ханжонкову с просьбой выделить на две недели от каждого киноателье, которых в Одессе насчитывалось уже восемь, по одному оператору с кинокамерой.

(С Александром Алексеевичем Ханжонковым у нас вообще сложились очень неплохие рабочие отношения. За время войны его студия выпустила более сорока документальных сборников, журналов и художественных фильмов о войне, некоторые из них были «переданы в дар» союзникам и очень неплохо поработали на восприятие России среди простого населения Англии, Франции, а также САСШ, Испании, Швеции, Бразилии, Чили, Венесуэлы и многих других стран.

А осенью 1915 года с моей подачи им была организована «Киноакадемия», которая избрала его своим первым президентом. До премии «Оскар» (или как она там будет у нас называться) они, правда, еще не додумались, но пока нам всем было не до этого. А ежели не додумаются через пару-тройку лет — так и быть, подскажу…)

Смонтированный по итогам этих съемок в Царьграде сорокаминутный фильм мгновенно сбил волну истерического возмущения, поднявшуюся в «свободной прессе» (явно с чьей-то подачи) по поводу «зверств» русских войск при подавлении «возмущения мирного населения».

Многие просто не смогли досмотреть его до конца, а кинозалы после сеанса нужно было отмывать от блевотины. После этого растерявшиеся газетчики принялись вяло обвинять нас в «издевательстве над зрителем».