Name: Гладкое личико
Author: Виктория Самойловна Токарева

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Анина болезнь выдвинулась на крупный план, загородила егоровские глаза.

– У меня к вам дело, – спокойно сказала Вероника.

– Я слушаю. – Егоров сосредоточился.

– Не здесь. И не сегодня. Давайте завтра.

– Хорошо. Приходите ко мне на работу.

– Если можно, на нейтральной территории. Скажем, в Доме журналистов. В семнадцать ноль-ноль. Вам удобно?

– Вполне.

– Вас туда не пустят без меня. Я буду ждать вас у входа.

Есть места, где он главный, а есть места – где его без нее не пустят. Это был еле заметный щелчок по носу.

Унижение за унижение.

Вероника поднялась и пошла из зала.

Взяла пальто. Вышла на улицу.

Очередь на такси была небольшая, но ветер дул, как на вселенском сквозняке. Веронике казалось, что она стоит между двумя океанами. Голое платье мстило, как умело.

– Кому до Рижского вокзала? – спросил таксист.

Рижский вокзал находился на противоположном конце от ее дома, но Вероника вышла из очереди и села в машину.

На переднем месте уже кто-то сидел. Вероника села за его спиной. Машина тронулась.

Это было шестое такси за сегодняшний день. О! Какой длинный день. Как давно он начался и сколько вместил: конфликт, влюбленность, разрыв. Одно вытекало из другого. Влюбленность из конфликта, разрыв из влюбленности. Любовь в понимании Вероники – это восхищение плюс секс. Она им восхищалась, и она его желала. Значит, любовь ее была настоящей. И разрыв тоже настоящий. В судьбу он ее не взял, а в интрижку или, как говорят, «в роман» она не хотела. С ним не хотела. Ее любовь была замыслена на судьбу, и не стоило уродовать замысел.

Пускаться в роман с женатым человеком – значило рвать душу и тело. Этих романисток полные психушки. Вероника не была ханжой. Просто знала, что из чего вытекает. А как хотелось встать перед ним на колени и сказать: спаси. Не спас. Он не бог. Он летчик. Значит, надо спасаться самой. Где-то дела с музеем. Навести порядок в судьбах тех, кто будет жить потом. На каждого Зубаткина есть по Нечаеву. На каждого умного – по дураку. А именно дураки, вернее, чудаки, что тоже разновидность дураков, – именно они спасали мир.

Значит, статью надо назвать не «Убийцы», а «Чудаки». Она спрячется за Аню и за Нечаева. Она спасет их, а они ее. И другого спасения нет.

Машина остановилась. Пассажир расплатился и вылез.

– Ленинский, – сказала Вероника.

– Так это ж на другом конце, – удивился таксист.

– Покатаемся.

– У меня смена кончилась. Здесь мой парк.

– Ну, выбросьте меня на панель, – предложила Вероника.