Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Юноша хотел обернуться следом за владыкой, но малейшей перемены в лице царя хватило Фёдору, чтобы понять, что должен оставаться недвижим.

Иоанн же меж тем блуждал взглядом по спине, плечам, крепким рукам, которые закалились во многих боях, но не потеряли дивного изящества. На спине и вдоль рёбер розовели шрамы, нанесённые в боях. То были отметины от неглубоких ранений, полученных в бою. Не будь их, тело юного опричника представало бы в совершенном триумфе молодой силы и природной красоты.

Фёдор стоял да следил взглядом за царём.

Видел Басманов, с каким тщанием Иоанн всматривался в него, притом не проронил ни слова.

Наконец, царь медленно приблизился к юноше, попутно прихватив со стула шёлковую рубаху. Небрежно Иоанн бросился одёжей в своего слугу, да с тяжёлым вздохом отвёл взгляд в каменный пол.

Фёдор расправил рубаху, с ещё большим удивлением косясь на государя. Не глядя на опричника, Иоанн поднял руку, указывая куда-то за плечо юноши.

Басманов накинул рубаху не подпоясавшись да обернулся. За ним притаился во мраке сундук, обитый медью.

Что-то стояло прямо на крышке, прикрытое бархатной накидкою, да поблескивало во мраке.

Откинув ткань, юноша увидел серебряный кубок с крупными квадратами самоцветов. Фёдор обернулся к Иоанну, держа в руке чашу. Иоанн коротко кивнул на кресло пред собою, сам опускаясь на своё место.

Взгляд его оставался нелюдимым и угрюмым, но злость, ярость, то адское пламя точно утихло, сменившись тяжёлым молчанием.

Фёдор занял указанное место, и хватило одного лишь взгляда на кувшин, как Басманов с поклоном наполнил сперва кубок государя, а лишь с тем и свой.

Иоанн тяжело вздохнул, поднимая свою чашу, да поглядывая, как плещется в нём пьянящий мёд.

«Нет метки колдовской… » с облегчением думалось царю.

Тугой обруч, точно из раскалённого железа, будто бы всё ширился, отпуская голову владыки.

- Исход нынче твой решается, Басманов. Объяснись-ка предо мною, как пред судьёю, Федя, - наконец, произнёс царь, - отчего ж ты супротив воли моей выступаешь?

- Из милости, светлый государь.

– коротко ответил Басманов.

Эти слова вызвали улыбку на лице Иоанна, когда карие глаза его, горящие янтарём при блеске свечи, охватилися великой печалью.

- Не в том служба твоя, чтобы к ереси милость проявлять. – гневно отсёк Иоанн, глядя на Фёдора.

Взгляд царя вновь сделался суровее, точно новый порыв неистовой ярости подбирался к сердцу.

- Должен был я ему. – ответил Басманов столь дерзко, что усомниться можно было вовсе в разумности опричника.