Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Басманов отряхнул руки, да огляделся по сторонам – не видать ли кого? Затем тяжко вздохнул, тряхнув плечами."

"- До крови вас стегать всех надобно, али речи человеческой не внемлите?! Афоня, старый пёс! Не видал Федьку? – спросил Алексей, завидев, как к пристани выходит Вяземский.

Опричники крепко обнялись, да Афанасий замотал головою.

- Неужто дрыхнет? – подивился Вяземский.

- Да знать бы, где дрыхнет! – всплеснул руками Басман-отец, оглядываясь по сторонам.

- Да знать бы ещё с кем. – молвил Афанасий, кашлянув в руку.

Алексей свёл брови, да отмахнулся.

- Да як есть разница, всё одно – на службу он явиться должен! – огрызнулся Басман, сплюнув наземь.

Вяземский усмехнулся, хлопнув Алексея по плечу.

- Стало быть, всё же ты заместо Федьки поплывёшь? – молвил Афанасий.

Басман закатил глаза, глубоко вздохнув.

- Стало быть. – развёл он руками.

В отдалении стоял и Димитрий Пальский. Виду он стал более здорового, да всяко не скрыть было всех губительских следов по телу князя, а ежели послушать даже не голос, но лишь лихорадочное дыхание, то и впрямь становилось не по себе.

Двое рынд были приставлены к князю. Одет Пальский был не как пленник – то много бы внимания привлекло бы, но всяко руки были крепко перевязаны.

Димитрий хмуро свёл брови, да глядел в землю пред собою. Наловчился князь так унимать дрожь свою да тревоги. Рассудок его нынче был чист, и боле того – спокойствие и сила духа его нарастали, по мере того, как ясное солнце поднималось на небосвод.

Меж тем Басманов уж лишался терпения, и всё больше срывался на очередного батрака али холопа, хоть малость сплоховавшего при погрузке многих и многих тюков.

Наконец, где-то вдалеке послышался топот копыт, и Басман-отец тотчас же обратил свой взор к дороге, что вела к мелколесью, а оттуда к просёлочной дороге, что вела к Слободе. Издалека можно было уж видеть трёх всадников.

Алексей громко свистнул, да замахал руками. Опричник щурил острый взор свой, чая приметь средь далёких фигур своего сына. Надежды его оправдались, и с уст мужчины сорвался вздох облегчения.

Басманов провёл рукою по лицу, усмехнувшись в свою густую бороду. Пара прядей её уж были схвачены серебряной сединой.

Всадники меж тем настигли пристань. Первым спешился Фёдор Басманов, не изменяя своей привычке. Он соскочил, едва славная Данка его принялась сбавлять ход.

Остальные же всадники оставались в седле – то были царь да отец Филипп. Фёдор подошёл к отцу. Наряд его премного пестрил роскошью тканей.