Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Повисло тяжёлое молчание. Луговский, а именно им и являлся этот здоровяк, не сводил глаз с Фёдора. Юноша же мельком оглядывался, пытаясь что приметить.

Каменный пол заложен был, верно, много лет назад – в расщелины меж камней уж позабивался мох. Помещение походило на склад – всюду стояли ящики да тюки, маленькие окна прибились совсем высоко. В окнах что и было видно – так ясное небо, не боле. Тут приметного ничего не сыскать.

Борис кивнул, возвращая серьгу Михаилу. Луговский тяжело вздохнул, потирая украшение в своих ручищах.

- Ты мне нравишься, так что можем коротко со всем покончить. – молвил Михаил, подавшись вперёд.

Фёдор поглядел на Луговского.

- Называйся, чьих ты. – приказал Михаил.

Басманов сглотнул, стиснув зубы. Их взгляды встретились.

Ответа всё не было. Луговский поджал губы, поднимаясь со своего места, да махнул двоим людям, что стояли за спиной Фёдора.

Когда Басманова уволокли прочь, Луговский подозвал жестом своего слугу.

- У нас мало времени. – тихо произнёс Борис.

Михаил кивнул, глубоко вздыхая.

- Я пока не решил. – задумчиво молвил Луговский.

Борис с поклоном покинул залу, да спустился по сырой скользкой лестнице вниз, в погреб.

…

Вяземский сидел, сложив ладони перед собой. Могло показаться, что он молится, но пред ним не было ни святых образов, ни креста. Право, он не просил уже нынче ничего, но просто глядел в стену пред собой вот уже час.

Он не обращал внимания на рану в ноге, полученную при стычке у того злосчастного кабака.

Кровь ещё шла, как бы туго крепостные не перетягивали рану.

Нынче все мысли будто покинули рассудок Вяземского, и наступило холодное смирение. Он поднялся, точно безумный лунатик, да ноги сами понесли его к покоям, где держался Пальский.

Афанасий улыбнулся, покуда очи его покинул всякий рассудок.

- Сдохла дочь твоя. – с порогу молвил Вяземский. – И я даже не припомню, как давно – мрут, как мухи!

Димитрий хмуро глядел исподлобья на опричника, горько усмехнулся, поджав губы.

Пальский поднял голову вверх, силясь побороть ком, подступающий к горлу, и вместе с тем его наполнила необъяснимая тихая тёплая радость.

- Она уж отмучилась. – еле слышно прошептал Пальский.

Афанасий едва повёл головой.

- А тебе ещё ответ перед царём держать. – добавил Димитрий, и тотчас же Вяземский дважды приложил пленника головой о стену.

- Будто бы ты избежишь своего приговора! – Афанасий со злостью пнул Пальского живот, да вышел из покоев.