Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Всяко, уж всякий слух о скором бегстве али затворничестве владыки уж опровергся. Ныне царь спустился в мрачные подвалы Московского Кремля. Сопровождал его Фёдор – юноша день ото дня всё крепче стоял на ногах."

"Басманов не обмолвился с государём ни словом, покуда они спускались в сырое подземелье кремля. Царь провёл своего любимца к решётчатой двери, где держались люди, схваченные у заброшенного монастыря.

Мужчин держали в цепях. Побои на их телах даже с натяжкой нельзя было назвать следами пыток. Пара синяков да пущего порядку – не боле.

И всяко же, взгляды пленников уж преисполнились истинным ужасом, едва они завидели на пороге своей узницы самого государя, да вместе с ним – Фёдора. Цепи ожили слабым лязгом, ибо изменниками овладела дрожь.

Иоанн держался чуть поодаль, давая юному опричнику вглядеться в эти лица, коие всё полнились и полнились страхом. То было сразу видно – признали они Фёдора, и один только вид опричника заставлял их проникнуться лютым ужасом.

Фёдор скрестил руки на груди, его взгляд прищурился, покуда юноша вглядывался в эти лица.

Взор же Иоанна обратился на опричника, и государь всё выжидал, как Басманов молвит волю свою.

Юноша же не спешил, потирая подбородок, он вновь и вновь окидывал узников в цепях пронзительным взглядом – ибо ведал Фёдор вес своему слову.

Наконец, юноша обратился взором на царя и коротко кивнул.

- Они точно были на службе у Луговского. – Фёдор нарушил мертвенную тишину.

Его тихий голос стелился отдалённым эхом сквозь мрак коридоров.

- Но, право, - Басманов помотал головою, сложив руки на груди, - едва ли будет от них проку.

- Они прислуживали Луговскому при пытках? – спросил царь, медленно и бесшумно ступая к опричнику.

Фёдор кивнул. Владыка вздохнул, и плечи его опустились. Едва вскинув голову назад, владыка принялся перебирать деревянные чётки в своих руках.

- Эко же вас угораздило… - вздохнул Иоанн, глядя на низкие мрачные потолки узницы.

- Не ведали мы, не ведали! – взмолился один из изменников, и мольба та вернулась ему резким ударом по лицу.

То царь не дал и домолвить, как огрел изменника с лютой яростью – у того аж зуб скололся, да вылетел с кровию на сырой каменный пол.

Фёдор тихо усмехнулся, глядя на то.

- Вы предали меня – и я бы вас помиловал. – молвил царь, брезгливо тряхнув рукой. – Вы обокрали меня – и я бы вас помиловал. Посягни вы на жизнь мою – Богом клянусь, - отыскал бы прощения в сердце своём, ибо учил Спаситель милости. Но вы же посягнули на жизнь верного слуги моего.