Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

- Ух и морока же будет мне мчаться в угодья ваши, Василий Андреич! – точно жаловался Алексей. – Не сослужите мне службу? Свезти велено мне с ваших две сотни девиц ко двору царскому. Да гляди, чтобы добротные были – здоровые да покладистые.

Василий кивнул, отведя взгляд долой.

…

Фёдор прошёлся мимо стола, оглядывая угощения, нарубленное кусками. Юноша взял стопку, да поднёс к носу. Поджав губы, опричник щёлчком подозвал крестьянских.

- Унести водку! – повелел Фёдор, да залпом осушил стопку. – Он свирепеет с неё.

Последние слова юноша добавил будто бы себе самому.

Холопы да кравчие тотчас же исполнили волю барина, что-то раболепно бормоча – уж того Фёдор не слышал, отходя к окну. С тяжёлым вздохом Басманов упёрся руками в подоконник, прислонившись челом к стеклу.

Тревога тугими кольцами охватывало сердце его, когда юноша ощутил холодное прикосновение к своему затылку. Фёдор прикрыл очи, а с уст сорвался лёгкий вздох, покуда осторожные прикосновения приступались к его плечу.

- Неча тебе страшиться.

– раздался звучный голос владыки прямо над ухом юноши.

- А чего мне страшиться? – молвил Фёдор, обернувшись к Иоанну. – А там водку уже унесли?

С тем юноша поглядел за спину владыки, чуть наклонив голову набок. Иоанн с мягкою улыбкой обхватил лицо юноши, да привлёк его взор на себя. Фёдор глубоко вздохнул, поддавшись к холодной ладони владыки.

- Он убьёт меня, али чего хуже. – прошептал юноша, прикрыв глаза.

- Нет. – молвил Иоанн, чуть поглаживая Фёдора по щеке.

Басманов слабо улыбнулся, да едва кивнул головою.

- Я взял с него клятву. – молвил владыка.

Фёдор поднял на Иоанна взор, безмолвно вопрошая.

- Он никогда не отречётся от тебя. – произнёс царь.

Басманов поджал губы, а затем и вовсе отвёл взор. Белоснежные руки обхватили царскую кисть, и юноша нежно припал к ним устами. Иоанн глядел на то едва ли не холодно, и в величественном взоре не читалось ни капли тех терзаний, что ныне метались в его душе.

Царь сохранял вид благого и спокойного покровителя, хотя разум его и сердце были изъедены тревогами не меньше, нежели пылкое сердце его опричника.

Приготовления уж были окончены, когда Иоанн обратил свой взор в окно.

- Чёрт… - пробормотал Фёдор, прикусив костяшку, второю же рукой обхватил себя поперёк туловища.

Несколько минут юноша беспокойно прохаживался по палате, пока, наконец, не заслышались тяжёлые шаги в коридоре. Фёдор резко выдохнул, да будто бы стряхнул с себя всякое волнение.