Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Среди прихожан возвышалась и мрачная фигура царя. Владыка глядел на расписной иконостас, утопающий в полумраке. В охладевшей руке перебирались деревянные чётки, вновь и вновь, бусина за бусиной, и покой всё никак не настигал царёву душу, никак лукавые образы не отставали от него в этот предрассветный час. Второй рукой владыка упирался о посох свой, точно немощный странник.

Затаив дыхание, он краем глаза оглядывался подле себя, замечая юных девиц, укрывшие плечи лёгкими платками. Девушки едва-едва покинули годы нежного отрочества.

Их белые сарафаны ниспадали до самого пола. Лиц Иоанн не видел, не мог видеть.

Он вновь обращал взор ко Спасителю, что взвёл руку над прихожанами.

- Отчего ты воротишь взор от них? – раздался тихий голос царицы Анастасии.

Иоанн сжал чётки в кулаке, и те скрипнули друг о друга.

- Неужто не милы тебе дочери наши? – вновь прошептала покойная царица.

Царь сглотнул, упершись кулаком о переносицу. Сей образ явился ему накануне – на женитьбе Фёдора. Заместо Варвары подле царя сидела жена его в белом облачении.

И то было вовсе не подвенечное платье, но саван погребальный.

То видение и наставило царя немедля покинуть торжество. Не ведал Иоанн, от чего бегство его, не ведал, обретёт ли он покой, покровительство и заступничество небесное здесь, в Москве, в городе отцов его, но бежал тотчас же.

Доныне его не покидало видение, и нынче уж заговорило.

- Оставь меня. – прошептал Иоанн, не смея отверзнуть очей своих, ибо чуял нутром – призрак не отступил.

- Как сокрушался ты, как горевал в день кончины моей, а нынче гонишь прочь? – вопрошала Анастасия.

- Назови имена убийц твоих. – требовал Иоанн.

- Не настал ещё час для того. – ответила царица.

- Хочешь погибели моей? – молвил владыка. – Ежели ты сокрываешь их, жаждешь, как подступятся ко мне, али к детям нашим?

- Али ещё к кому? – вздохнула Анастасия.

- Назови имена. – повторил Иоанн.

- Нынче ты пред ними беспомощен, царе. – ответил тихий голос.

Иоанна пробрала дрожь, точно в стенах собора лютовала неистовая январская зима.

Он не чувствовал пальцев, и те едва подёргивались, всё крепче сжимая чётки.

- Нет здесь тебя. – сквозь зубы процедил владыка.