Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Собака потыкалась мордой, исполосованной шрамами, в руки Басманова, покуда Генрих вышел на встречу.

Коротко присвистнув, немец отозвал пса к себе, и пёс покорно занял место у ноги хозяина.

- Как спалось, папаша? – спросил Штаден, вставая из-за стола, оставляя свою рукопись.

С этими словами Генрих дал знак Шуре-цыгану, чтобы нёс горячее, пока Фёдор подошёл к столу. Басманов рухнул на скамью подле стены, да откинул голову назад.

Лик его, лишённый всякой тревоги, всяких невзгод, сиял тихой радостью.

Парень едва заметно мотнул головою, переведя взгляд на Генриха.

- Самому не верится… - протянул Фёдор, и уста сами собой расходились улыбкою.

Шура не мешкал – очень скоро на столе уже дымилось да пыхало паром кушанье.

- А у тебя самого, - молвил Фёдор, отламывая ломоть хлеба, - дети-то есть?

Штаден повёл бровью, да почесал подбородок. Он опустил взгляд на написанные им строки, и будто незрячим взором скользил по ним.

- Нет, – наёмник пожал плечами, но взгляд его пару раз метнулся, точно бы при раздумьях.

Фёдор усмехнулся, и было хотел что молвить, как дверь растворилась, и слабый ветряной порыв отозвался тихим завыванием сквозняка. Алёна отряхнула подол одеяния ото снега, и едва заприметив Фёдора отдала поклон прямо с порога. Басманов ответил коротким кивком.

Генрих меж тем вернулся к своим трудам, обмакнув гусиное перо в чернильницу.

- Между нами – об чём сочиняешь? – спросил Фёдор, заглядывая на рукопись.

Штаден малость улыбнулся, да тяжело вздохнул.

- Обо всяком, – просто ответил наёмник.

- И обо мне? – с лукавым прищуром вопрошал Басманов.

- А ты был бы против? – вопрошал в ответ Генрих.

- Ничуть, – Фёдор пожал плечами да посторонился, покуда Алёна подала ему кружку крепкого мёду.

…

Ещё не было полудня, как серые бледные облака разошлись на небе. Солнце роняло золотые лучи на снежные покрова. Всё вокруг искрилось несчётными переливами, аж слепило глаза.

То было раздолие для юных царевичей. В сей благодатный добрый час они вышли с отцом на прогулку.

Царскую семью сопровождали трое рынд. Стража держалась в отдалении, давая детям спокойно резвиться.

Иоанн глядел на своих сыновей. Царевичи в безмерной радости, с пылким задором принялись за зимние излюбленные забавы. Снег предался обманчивой короткой оттепели, и теперь был особенно пригож для игры в снежки."

"В этом же дворе много лет назад сам Иоанн придавался подобным играм со своим братом Владимиром.