Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Когда мягкие руки легли нежным, тёплым объятием на царские плечи, Иоанн отозвался тихим вздохом.

- Тут никого нет, - раздался бархатный шёпот прямо над ухом владыки. – Только мы с тобой, нежный месяц мой.

- Ты не слышишь? - тихо вопрошал Иоанн.

Фёдор мотнул головой, прильнув боле к царю.

- Крысы в стенах. - произнёс государь.

Басманов глубоко вздохнул, припадая мягкими устами к виску Иоанна.

- Там ничего нет. - прошептал Фёдор, поглаживая владыку по голове.

Каждое прикосновение, каждое слово, произнесённое Басмановым несли покой.

…

- От бы нынче вместе с Морозовым поехать бы под Полоцк… - вздохнул Алексей Басманов, покручивая нож, воткнутый в стол.

В палате стоял тяжёлый воздух. Окна и двери были распахнуты настежь, но едва в том было толку.

Опричники сидели поодаль, слушая, чего там Земской суд порешал.

- Помчаться на север, да резать этих латинов! – вновь мечтательно вздохнул Алексей, умаянный лютой скукой.

- И не говори! – молвил Штаден, закидывая голову к потолку.

Алексей обернулся на Генриха, и скучающее лицо озарилось улыбкой. Меж опричников пробежал смешок, но, право, то скоро вновь сменилось скукой.

За братией царской было много власти, и то было отрадно, да много было и работы. От и сидели нынче опричники, да следили, как бы суд земской судил праведно и честно."

"Фёдор глядел куда-то пред собой. Он опустил голову на руки, сложенные на столе, и его взгляд бездумно скользил с одного князя на другого, покуда зачитывался приговор, да заверялись клятвы.

Вяземский откинулся назад, скрестив руки на груди. Верно, из всей братии Афанасий боле всех мог внимать делу, но, право, уже и князь сдался.

Малюта широко зевнул, прикрываясь грубою ручищей.

Опричники присутствовали на слушании, да токма телом. Мысли их были далеки отсюда.

Покуда братия скоромно укрылась в полутени, в дальнем углу, да откровенно измаялись скукою, земские князья были, точно на иголках.

Боле всех был сосредоточен на деле верховный земской судия - князь Иван Петрович Челядин.

Мужчине шёл уже седьмой десяток лет, хотя с виду он был много моложе. На его лице, особенно в живом, разумном взоре, нигде не виднелась слабость али угасание.

Иван был широк в плечах, славного сложения.

Волосы и борода его от природы были светлы, и по сему седину сложно было приметить.

Много славы принёс он ратной службой, и многую любовь сыскал нынче в народе, судя верно, праведно.