Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Несколько мгновений стояло тяжёлое безмолвие. Прошло слишком много времени.

Фёдор свёл брови, заглядывая в лицо холопа. Крестьянин не предался никаким тяготам яда.

Басманов пуще прежнего нахмурился, возвращаясь ко столу. Под пристальным взором государя, Фёдор вновь наполнил чашу вином. Бросив косой взгляд на холопа, что стоял ни жив, ни мёртв, опричник поднёс чашу столь близко, сколь было возможно, чтобы услышать запах.

Тихо хмыкнув себе под нос, Фёдор пригубил, испив маленький глоток, и весь обратился своим чувствам.

Раздался тихий, низкий смешок владыки.

- Значится, - протянул Иоанн, жестом веля воротить его чашу, - парень попросту криворукий?

Ерёма, уж не помня себя со страху, часто закивал. Басманов цокнул, да отмахнулся от крестьянина.

- Пошёл вон, - повелел Фёдор, и холоп тотчас же подчинился, и как ужаленный дал дёру.

Басманов глубоко вздохнул, беря кувшин с вином, и, обойдя стол, наполнил чаши царской семье, не обделив притом и юных царевичей.

- Так, Фёдор Алексеич, - обратилась царица, когда опричник подался к ней, наливая вина, - уж молвите наверняка – пить али нет?

- Пить, всяко пить, моя царица, - ответил юноша, поднимая свой кубок.

Чаши сомкнулись со звоном.

…

Ох и славный же пир затевался – громкая песнь да игра наполняла воздух, а дух от кушаний стоял на всю палату. Пришлось отворить окна настежь, впуская прохладный ночной воздух, да и тот быстро полнился застольным жаром.

Морозов поперхнулся мёдом, как увидал юного Басманова, разрядившегося к пиру. Длинный подол развивался в разные стороны, поспевая за лихой поступью, пестря расшивкою, да цветами огненными.

Скуратов похлопал Морозова по спине, усмехаясь в рыжую бороду.

Штаден отлежался денёк, и то, лишь по настоянию Фёдора, и уж нынче явился на пир. Рука его была подвязана на груди. Немец был бодр да резв, и уж выпил сполна, чтобы заглушить боль, ежели онная подступится к нему.

Переводя дух, юный Басманов на время отпустил ряженных дружков своих резвиться без него.

Сам же Фёдор, исполнившись долгом краичего, вязл кувшин терпкого мёду, да неспешно обходил столы.

Как дошла очередь до немца, Фёдор с особой улыбкой подступился к другу. Генрих протянул свой опустевший кубок, и Басманов принялся наполнять его, да нарочно залил за края.

Немец, видать, не ожидал того от краичего, и резко отвёл руку, и лишь боле расплескал питьё, заливая рукав и подол кафтана."

"Фёдора, равно как и братию, разобрал весёлый смех. Генрих коротко усмехнулся и поднялся из-за стола.